Упсала-Цирк:
как из хулигана стать артистом


Творчество лечит. Меняет, трансформирует, перевоплощает. Если ты внутри – хулиган, нужно просто направить энергию в правильное русло.
Как насчёт цирка?

Упсала-Цирк давно стал визитной карточкой Петербурга и социально-культурным проектом глобального масштаба. Место, куда приходят «сложные» дети, чтобы попасть в новый мир — сцены, жонглирования, акробатики и полного принятия.

«Вандерласт» поговорил с Дарьей Горчаковой, чтобы узнать чуть-чуть больше об истории цирка для хулиганов и о том, как Упсала-Цирк меняет судьбы детей.

Материал подготовили:
Поделись историей создания Упсала-Цирка, чья была идея?
Сам цирк существует с 2000 года. А идея его создать появилась у немецкой студентки Астрид Шорн, которая приехала в Россию писать исследовательскую работу о подростках и влиянию на них через культуру и театр. Она хотела создать не цирк, а именно театр для трудных детей. И тем самым изменить их жизнь.
Через знакомых о ней узнала Лариса Афанасьева — режиссер, которая имела опыт работы с детьми. Они познакомились и решили вдвоём делать проект — изначально думали про театр, но потом быстро переключились на цирк. Астрид тогда ездила на моноцикле и умела жонглировать, она научила этому Ларису. Вместе они начали приходить к детям, которые в прямом смысле слова жили на улице, и предлагать им заниматься цирком.

Сейчас в России беспризорников почти нет. Если такие дети появляются, то службы опеки быстро реагируют. Но тогда живущие на улицах подростки встречались часто, в Питере было несколько известных мест, где они собирались — попрошайничали, нюхали клей. Астрид и Лариса просто подходили к ним и говорили: «Привет, мы делаем цирк. Хочешь с нами? Хочешь, научим вот так жонглировать?»

Для тех, кто соглашался, назначали встречи, в команде стало появляться больше тренеров и заинтересованных людей. Постепенно начали искать помещение, чтобы прыгать и жонглировать не в парках, а в цивилизованном месте.
А сейчас Астрид тоже бывает в Упсала-Цирке?
Астрид сейчас не работает именно в цирке, но активно с нами сотрудничает. Живёт на две страны, приезжает в Питер и любит Россию, стала совсем русской. Разговаривает с очень милым немецким акцентом. Часто приходит в цирк, её все очень любят.
Астрид и Лариса просто подходили к детям-беспризорникам и говорили: «Привет, мы делаем цирк. Хочешь с нами? Хочешь, научим вот так жонглировать?»
Почему цирк назвали именно «Упсала»?
«Упс» — это междометие, как «Ой» или «Ай». «Ала» — цирковое слово, тоже междометие. Их соединение ничего не означает, просто игра слов.

Многие путают наше имя с названием одного шведского города (Uppsala — Прим. ред.), но мы с ним никак не связаны. Был случай, когда для обмена опытом мы ездили в Швецию и на мероприятии представились: «Мы — „Упсала-Цирк“ из России». А в ответ: «В смысле, если вы из России, почему тогда называетесь именем шведского города?»

Кстати, ездили мы тогда в Circus Circör, один из самых крутых проектов, работающих в жанре нового цирка. Мы их очень уважаем и долго хотели с ними подружиться, стать партнерами. Удалось в этом году — сначала ездили к ним, а потом у нас был совместный перформанс в Питере.
Часто у вас бывают гастроли? И по каким странам?
По России ездим часто, любим участвовать в фестивалях и прокатывать спектакли в разных городах. Для детей это важно, чтобы тот маленький Упсала-мир, который мы создали, расширялся. К нашим маленьким артистам не только в Питере относятся как к классным и важным ребятам, но и вообще везде, куда бы мы ни приехали. От этого растет их самооценка, они по-другому себя ощущают. Согласись, когда приезжаешь в другой город на большой фестиваль и тебе аплодирует весь зал — это обалденное чувство!

Как минимум раз в год мы ездим на какие-нибудь гастроли за пределами России, стараемся участвовать в разных европейских мероприятиях. Спектакль «Эффект пинг-понгового шарика» показывали на одном из самых престижных фестивалей современного искусства (Edinburgh Festival Fringe в Эдинбурге).
Интересно, задумывались ли Лариса и Астрид в начале пути, что у проекта будет такой успех?
В самом начале мы позиционировали себя только как цирк для хулиганов. Это было местом, где сложные подростки учатся цирку вместо того, чтобы шататься по улицам. Когда эти ребята вырастали до 18 лет, перед ними вставал выбор: либо уходить в свободное плаванье, либо дальше заниматься цирком и, например, поступить в цирковое училище. Для тех, кто решал продолжать заниматься цирком, мы создали профессиональную труппу.

В эту труппу попадают в основном после совершеннолетия, хотя есть одна шестнадцатилетняя девочка, очень прокаченная. Она играет в спектакле «Эффект пинг-понгового шарика». А самому старшему члену профессиональной труппы — 38, он наш главный тренер, важная часть команды. Есть двое выпускников, им обоим по 29 лет, они с нами с самого основания — попали в Упсала-Цирк, когда им было всего по 10 лет. Прошли весь путь и стали у нас тренерами.
Если раньше вы ориентировались на детей-беспризорников, то кого ищете сейчас?
Мы сотрудничаем с социальными службами и службами опеки. Сейчас наша целевая аудитория — дети из сложных и многодетных семей. Недавно мы набрали в группу усыновленных и удочеренных, нам помогают несколько организаций, которые занимаются такими семьями.

А ещё в этом году мы решили впервые набрать коммерческую группу для всех желающих, не только для детей из групп социального риска. Причина лежит на поверхности — после каждого спектакля к Ларисе подходят дети или их родители и говорят: «Возьмите нас в цирк, мы хотим заниматься с вами». Обычно Лариса отвечала: «Ваш ребенок курит и пьёт? А уроки прогуливает? Хотя бы матерится? Нет? Ну тогда извините, начнёт этим заниматься — приводите».

Мы решили отойти от узкого социального фокуса и добавили коммерческую составляющую, чтобы родители могли оплачивать обучение собственного ребенка и таким образом стать нашими благотворителями, которые поддерживают социальный проект.

Важно понимать, что группа социального риска давно изменилась. В начале двухтысячных это были дети-беспризорники, а сейчас в группе риска может оказаться совершенно любой ребенок. Например тот, на которого в школе постоянно орет учитель, или ребёнок, который подвергается травле сверстников. То есть дети даже из благополучных семей находятся в таком же непонимании своего места, как и те, у кого явные проблемы в семье. У них разные обстоятельства, но, по сути, они думают об одном и том же.

Мы сделали шаг от сегрегации и объединили все социальные группы — все дети занимаются вместе. Все они подростки, просто у кого-то более сложный бэкграунд. Но мы работаем через творчество, а оно для всех едино. Это очень крутой объединяющий фактор.
Мы работаем через творчество, а оно для всех едино. Это очень крутой объединяющий фактор.
Есть какие-то требования, чтобы попасть в Упсала-Цирк?
У нас нет отбора по физическим критериям. Ребенок может не иметь никаких данных — главное, чтобы у него было желание. Понятно, что цирк — это очень тяжелая физическая работа, но мы не говорим: «Знаешь, послезавтра ты должен научиться делать шпагат». По сути, первый год дети больше наблюдают, знакомятся со своим телом и цирковой сферой. В какой-то момент часть из них понимает, что цирк — это не для них, не каждый готов так физически работать.

У нас есть взрослый мальчик шестнадцати лет, который нашел себя в танце. У него есть крутой базис — он умеет делать все акробатические трюки, очень круто жонглирует. Но говорит: «Не люблю я эти прыжки. Не люблю акробатику. Не нравится. Люблю танцевать». И он с нами, мы даем ему возможность делать то, что он хочет.
Как думаешь, что цирк дает детям?
Жизни детей, которые остаются заниматься в цирке, неминуемо меняются. Те, кто тусовался на улице, перестают это делать, хотя бы потому, что у них не хватает времени. Важный момент — мы всегда следим за тем, чтобы дети учились в школе, не прогуливали уроки ради цирка. У нас есть социальный отдел, который взаимодействует с детьми, родителями и школами.

Нам важно, чтобы ребенок утром шел в школу, а вечером — в цирк. Если у него начинаются какие-то проблемы в школе, то мы говорим: «Тебе надо исправиться, иначе ты не сможешь ходить в цирк. Тебе нужно закончить школу, получить образование». Дисциплина, самоорганизация, понимание себя, понимание ответственности — мы всё это развиваем.

Особенно сильно меняется жизнь у тех детей, которые понимают, что хотят связать себя с профессиональным цирком. Часть из них не смогли бы прийти в цирковое училище или обычные цирковые кружки, потому что там есть отбор и нужны определенные физические данные. Мы даём шанс каждому.
Если у ребёнка начинаются какие-то проблемы в школе, то мы говорим: «Тебе надо исправиться, иначе ты не сможешь ходить в цирк»
Есть истории, когда жизнь ребёнка кардинально изменилась благодаря цирку?
Таких историй много. Вспоминается Лера Урина, ей сейчас 20, а с нами она с девяти лет. До этого она профессионально занималась прыжками с трамплина на лыжах, была чемпионкой России. Но в какой-то момент поссорилась со своим тренером, все бросила и связалась с дурной компанией. Начала слоняться, лазить по заброшкам, не приходить домой. Это рассказ из её уст.

Однажды в той самой «дурной» компании один из парней достал три мяча и начал ими жонглировать, в той самой заброшке, где они и собирались. Она спросила его: «Где ты научился? Я тоже так хочу». Это был один из наших «хулиганов», он привёл её к нам и она очень быстро влилась, до сих пор с нами в цирке в профессиональной труппе. Лера увлеклась светом и собирается учиться на светорежисера. Несколько спектаклей светит сама, прописывает партитуру, а ей всего 20 лет. Её жизнь реально изменилась.
Расскажи про проект Пакитан, он тоже часть цирка?
Это один из наших проектов, творческий центр для детей с особенностями развития. Он существует в Упсала-Цирке с 2016 года. Одна из целей творческого центра Пакитан — изменить отношение общества к людям с особенностями. В России их почти не встретишь на улице, но их ведь очень много, просто они не выходят из дома. Поэтому и круто, когда приходишь в цирк или театр и видишь, что на сцене играет человек с особенностями. Кстати, важный момент — мы не заостряем внимание на том, что в наших спектаклях играют дети с синдромом Дауна, зрители просто приходят и видят в актерах как детей с особенностями, так и без них. И они понимают — это совершенно нормально.

Есть одна классная история, которую рассказала мама Максима (он играет в спектакле «Я — Басё»). Едут они с сыном по эскалатору, а рядом стоят папа с дочкой такого же возраста, что и Максим. Девочка смотрит на Максима, но мама не реагирует — на него постоянно так смотрят. И тут она слышит, как папа говорит этой девочке: «Не стесняйся. Подойди, поздоровайся. Не каждый день видишь в метро артиста Упсала-Цирка. То есть, понимаете, не ребенка с синдромом Дауна, а именно артиста. Когда мы услышали эту историю, то поняли — да, это работает, это всё не зря.

Первые дети с синдромом Дауна появились у нас семь лет назад. Тогда мы снимали помещение в Доме творчества, а рядом, в соседнем зале, был кружок для ребят с синдромом. Они заинтересовались, заглянули к нам. У этих детей альтернативное мышление — в какой-то момент они просто начали заниматься своими делами. Раз — взяли реквизит, два — полежали на матах. Лариса тогда подумала: «Интересно, а что если попробовать сделать что-то вместе с ними» и начала приглашать их на тренировки.

В 2016 году у Пакитана появилось своё здание, теперь там ежедневно занимаются ребята. У них несколько групп и они ставят свои инклюзивные спектакли. Делаем и смешанные — в «Я — Басё» играют и хулиганы, и ребята из Пакитана. Этот спектакль получил «Золотую Маску» в номинации «Эксперимент» в 2018 году.

Сейчас есть ребята, которым уже 18 и они выпустились из Пакитана. И тут важный момент: в России мало социальных проектов на государственном и на частном уровне, которые занимаются социализацей взрослых с особенностями. Для детей с особенностями существует много всего, а когда они вырастают, то никто не знает, что с ними делать. В Питере есть инклюзивные мастерские «Простые вещи», в которых работают люди с особенностями. Есть несколько мастерских (швейная, столярная, керамическая), они делают крутые вещи, продают их и таким образом существуют. Это именно трудоустройство, особые ребята получают зарплату. Сейчас они краудфандингом собрали деньги на открытие первого инклюзивного кафе, в котором будут работать ребята с особенностями. Очень крутой проект, называется «Огурцы».

Что касается наших ребят, то мы, по сути, оставляем их в цирке, они продолжают тренироваться и сами проводят цирковые мастер-классы. С ними мы выезжаем в социальные учреждения или на фестивали, сначала делаем концертную программу, а потом ребята проводят мастер-класс по жонглированию, поингу и прыжкам на скакалке. Те ребята, кто может говорить — рассказывают, а остальные показывают как и что делать. Таким образом мы оказываем поддержку взрослым с особенностями.
Вы работаете по какой-то специальной цирковой методике?
Когда мы начали заниматься цирком, то всё происходило интуитивно. Нигде не было описанного метода, как заниматься цирком с подростками из групп социального риска или с детьми с синдромом Дауна. Мы приглашали экспертов, коррекционных педагогов, пользовались своим опытом — в итоге разработали свою цирковую методику.

Это — пятилетняя программа, на каждый год расписаны планы, определенные цели и задачи для детей и педагогов. У каждого года есть свои цели. Например, на первом году обучения ребята сами делают концертную программу.

В подготовке к постановке или разработке концертной программы всегда принимают участия сами ребята. Обычно это проходит в формате art-резиденций, типа лагеря. Однажды мы с ними уехали в Грузию, жили две недели в грузинской деревне в горах и знакомились со страной. Нас зацепило творчество Нико Пиросмани и в итоге мы поставили спектакль «Сны Пиросмани».

В спектакле оживают полотна Нико Пиросмани, как будто художник спит и видит прекрасный сон. Особенность этого спектакля в том, что он постоянно меняется, трансформируется, живёт. Никогда не бывает двух одинаковых выступлений, это очень увлекательно.
Все ученики участвуют в спектаклях Упсала-Цирка?
Все из них принимают участие в концертных программах и карнавалах, это вхождение в сферу и знакомство со сценой. Кому-то предлагают участвовать в спектаклях.

Подразумевается, что на сцене ты должен вести себя определённым образом. Хотя ребята с особенностями всё равно часто ведут себя как хотят. Кажется, у них есть свой сценарий выступления, но они часто его меняют. Могут внезапно выбежать со сцены, махать руками своим мамам (это у них любимое), посылать воздушные поцелуи, начать внезапно танцевать брейк-данс. И это круто, мы ничего не пресекаем.

Есть ребята, у которых сложности с выходом на сцену, их никто не заставляет это делать. Но если в какой-то момент они смогут это преодолеть, то для них будет новая дверь в их внутренней реальности, которую сложно понять снаружи. Люди с особенностями вообще очень интересно мыслят.
Не думали открыть филиалы Упсала-Цирка и в других городах?
Нам часто задают этот вопрос, но ответ — нет. Упсала-Цирк — это питерский цирк. Всё тут. Это часть Питера, как Ростральные колонны, как Мариинский театр, как Чижик-Пыжик.
Вы ищете спонсоров?
Да, это жизнь НКО. К нам редко приходят спонсоры, чаще всего мы их ищем сами и обращаемся к тем фондам, с которыми можем сотрудничать.
Почему не просите помощи у государства?
Независимость — это наш выбор, наше позиционирование. Мы должны идти по пути, где никто нам не скажет, что нужно делать. Возможно, если мы начнем плотно сотрудничать с государством, то обретем финансовую стабильность, но тогда мы не сможем делать все то, что хотим. Мы ничего не бойкотируем и нормально относимся к государству, просто это не наш путь.
Какая глобальная цель у Упсала-Цирка?
Мы всегда позиционировали себя как единственный в мире цирк для хулиганов. А сейчас поняли, что мы больше, чем это. Мы — социально-культурный проект, который меняет представление людей о цирке в России. Мы объединяем в себе социально-культурные, образовательные и арт-проекты для детей и взрослых.

Наша основная цель — развитие нового цирка как понятного и востребованного направления искусства. Через развитие творческого потенциала и созидательного начала в каждом человеке мы повышаем уровень культуры общества в целом.

Современное искусство невозможно без глубокого погружения в жизнь, без знакомства с её аспектами и с разными людьми. Поэтому мы приглашаем участников наших проектов к диалогу и предлагаем им роли активных соавторов. Очень хочется, чтобы в России развивался новый цирк, и поэтому мы активно его продвигаем, наша большая цель — прийти к тому, чтобы стать центром Нового цирка*.

*Новый цирк (фр.— cirque nouveau) — широко распространённое в цирковом искусстве направление, которое отличается синтезом жанров, современной визуальной эстетикой, стремлением к нарративному повествованию.
Упсала-Цирк:
официальный сайт и афиша

За классные фотографии благодарим Василия Вострухина, Нину Ванде, Екатерину Горчакову и Антона Павленко

Поделиться с друзьями: