Меню

Пять маленьких историй о Грузии

«Если пусто в душе, значит, время сменить маршрут». Эти строчки из произведения поэтессы Астаховой здорово вдохновили меня, и я совершила один из лучших поступков в жизни: купила билет в один конец и провела два месяца в Грузии, о которой я тогда не знала почти ничего.
Саша Захваткина
Автор статьи, фейсбук Саши
Я сломалась в конце лета. Впрочем, это был вопрос времени. После недельного отпуска в Грузии поняла: время пришло, дальше тянуть нельзя и пора осуществить свою мечту. Родившись в Москве, я всегда хотела пожить где-то, кроме родного города, который я любила и который раздавливал меня каждый день. Мне не нравилась моя работа, не нравились люди вокруг. Я, по природе своей человек незлой, стала мрачной и открыто агрессивной. По утрам я плакала в метро и задавала себе вопрос: зачем мне все это? Разве такой жизни я хотела?

Вернувшись из отпуска, поняла: ничего не изменится, если я не решусь. В одну неделю я уволилась, собрала все деньги, купила билет в один конец. Принялась ждать: что-то будет? Было одновременно страшно, весело и очень любопытно.

Конечно, я ехала не в пустоту. После отпуска у меня остался в Грузии десяток знакомых, к тому же я сильно влюбилась. Но дело было вовсе не в мужчине. Я влюбилась в страну. Грузия оказалась истинной женщиной, и у нас были свои разговоры и чувства.

Накануне вылета я долго не могла заснуть. Лежала в темноте и слышала, как стучит мое сердце, пульсирует кровь. Я шагала навстречу мечте и не было ничего, в чем я была бы уверена наперед. А на следующий день стали происходить разные истории, и я начала кое-что понимать.

Пограничная история

Я прилетела во Владикавказ и ближе к вечеру оказалась на пограничном пункте Верхний Ларс. Быстро темнело. Склоны стали сначала серыми, потом коричневыми и наконец совсем пропали в густой осенней темноте. Высокий красивый пограничник посадил меня в темный душный автобус, который ехал в Тбилиси из Москвы: пешком пересечь российско-грузинскую границу нельзя. Я тихо села в продавленное кресло и, волнуясь, рассматривала попутчиков. Хотелось спать.

Российскую границу проходили два часа. Пограничница спросила меня:

 — С кем едете?

 — Одна.

 — В гости?

 — Ну да, — пожала я плечами и снова разволновалась.

Женщина шлепнула печать, вернула мне паспорт, и я отошла в сторону ждать остальных.

 — И какой у вас маршрут?

 — Грузия, Армения, потом Иран…

Я обернулась. Пограничница разговаривала с молодым парнем. За спиной — рюкзак, на голове — яркая шапка. Мы быстро познакомились после.

Оказалось, что Леша бросил работу и едет в кругосветку. Хочет обойтись без самолетов — только наземным! Из Ирана поедет в Среднюю Азию, Новый год встретит в Индии, потом планирует вписаться на сухогруз до Австралии, оттуда — США, Южная Америка, ЮАР, Африка… Я слушала с открытым ртом, улыбалась и думала: «Он — тоже из породы сумасшедших». Перемахнув грузинскую границу, мы оказались в ночном поселке Казбеги. Стояли на площади и пытались разглядеть Казбек. На темном небе серебрились звезды. Пожелав друг другу удачи, мы расстались.

И тогда я поняла: стоит только выйти за порог и преодолеть привычные рамки, как в твоей жизни появляются необыкновенные люди.
Маяковская история
Уже второй день я бродила по раскаленному Кутаиси. Пересекала мутновато-белую реку Риони, десяток раз выходила к фонтану, вдоль и поперек прошла базар. Когда я проходила мимо киоска с лотерейными билетами, меня окликнул высокий грузин:

— Девушка, скажите мне три любых числа! В случае победы — выигрыш делим пополам.

Я рассмеялась, назвала числа и пошла к мосту. Риони бежала куда-то на запад, к морю. Надо уезжать из Кутаиси. Вчера я удачно узнала, что Владимир Маяковский родился в селе Багдати, это в 25 километрах отсюда.

Бодренький живенький старичок Тимур, друг хозяйки гестхауса, где я жила, очень оживился, узнав о моих планах на Багдати. Сказал, что учился в первой гимназии — там же, где и Маяковский. Вызвался проводить меня на автостанцию. Заплатил за маршрутку и твердо пресек мои протесты:

 — У нас не принято, чтобы гость платил.

И дребезжащая маршрутка помчала меня прочь из города. Через некоторое время мы въехали в дубовый лес, где под мягкими розоватыми кронами бродили десятки бежевых корон. Вскоре я вытряхнулась на площади в центре Багдати и пошла по поселку. Срывала виноград, хурму, инжир и благодарила каждое дерево. Одна виноградина таит в себе многогранный искрящийся букет — словно бокал вина! Начался дождь.

Через полчаса я заметила на горе невзрачный памятник Маяковскому. Полезла по глинистой почве наверх. Заглядывала в глаза поэту, осматривала окрестности вместе с ним. Включила его стихи, прерываемые из-за дурного интернета. Дождь уже лил, но это было так сильно и славно! С моего капюшона струилась чистая вода, а мы с Владимиром смотрели вдаль и слушали его стихи…

Музей был закрыт. Я побродила вокруг, зашла в ресторан по соседству. Паренек сбегал куда-то и, вернувшись, сказал:

 — Идите, вас там ждут.

Я увидела мужчину со связкой ключей в руках — им оказался Бека, директор музея. У его ног лежал огромный рыжий пес. Бека показал свои фиолетовые ладони:

 — Простите за мои руки… Я виноград собирал.

 — Саперави? — улыбнулась я.

Мы зашли с темный дом, где родился поэт Маяковский. Бека рассказывал, что отец Владимира был лесничим, и они арендовали этот дом, удобно располагавшийся рядом с дорогой, по которой везли лес. Я задумалась:

 — То есть это был не их дом, а только арендованный?

Бека, чуть смутившись, ответил:

 — Вообще это мой прадед сдавал им этот дом…

Мы еще час бродили по выставочному залу. История Маяковского оживала передо мной благодаря Беке. На прощание я спросила его: вам здесь не скучно? Он ответил: «Я просто люблю дело, которым занимаюсь».

Когда я вышла на проселочную дорогу поселка Багдати, вечернее солнце пробилось сквозь мутные облака. Ветер гнал их в сторону… Да какая разница, куда? В последний раз посмотрев на светлый деревянный дом с воздушной террасой, я пошла к остановке.

И тогда я поняла: а ведь совсем неважно, где ты живешь и кем работаешь. Важно, сколько радости тебе приносит твое дело.
История в горах
В середине октября мне сказали: в Сванетии скоро выпадет снег. Поспеши.

И я поехала на север Грузии, к Большому Кавказскому хребту. Маршрутка из Кутаиси выезжала рано, и я быстро заснула, прислонившись к оконному стеклу. Спустя пару часов мы проехали столицу Мингрелии город Зугдиди, который я не заметила. Вскоре дорога стала заворачиваться все круче, все быстрее, и я увидела прекрасное голубое озеро — Ингурское водохранилище. На остановке водитель Георгий угостил меня хачапури и кофе и предложил пересесть вперед. Там оказалось лучше: обзор шире, тряски меньше.

Впервые в жизни у меня замирала душа от природной красоты. В Сванетию уже пришла золотая осень и горы были густо покрыты красно-желтыми деревьями. Зеленые тонкие елки росли прямо из серых скал. Красавица-Энгури, опасная и мощная река, несущаяся с самой Шхары, пенной лентой мелькала далеко внизу. Наконец, появились первые сванские башни, и вскоре мы оказались в Местиа. Георгий довез меня прямо до гостевого дома, где я остановилась, и записал свой номер телефона на случай, если я захочу прокатиться до канатной дороги.

Я заселилась в крошечную комнату. Немного отдохнув, надела шапку и пошла в город, по пути шарахаясь от огромных коров. Сегодня солнечно, надо поймать эту погоду. Позвонила Георгию: если вы еще хотите поехать на канатку…

По пути он купил белого вина, и, пока мы ехали на гору, я смотрела на осенние леса и думала: зачем согласилась на вино? Чего он хочет? Зачем везет бесплатно? Гостеприимство это или что? Мне 27 лет, а я так и не научилась понимать мужчин.

И вот мы взмыли вверх на маленьких шатких сиденьях канатной дороги. Леса вокруг горели золотом и казалось, об эти деревья можно обжечься. Гора Ушба с вершиной, так похожей на голову котика с ушками, пряталась в светлых тучах. Это бедовая гора — «уш» в переводе с грузинского означает «беда». Мы сделали круг, вернулись к машине и спустились в хвойный лес посидеть на придорожной лавке: оттуда открывался красивый вид на Местиа.

Вино оказалось невкусным. Смеркалось. Я снова заволновалась: зачем сижу в горах с этим мужчиной? Георгий, словно услышав мои мысли, достал из кармана фотографию красивой женщины с двумя детьми и пояснил:

 — Семья.

Становилось холодно, и мы поехали в Местиа. Свет фар выхватывал резкие изгибы дороги и невысокие елки на обочине. Вдруг Георгий повернулся ко мне и сказал:

 — Хочешь порулить?

Конечно, я хотела. С безответственным восторгом пересела за руль маршрутки, тронулась. «Надо ехать осторожно, потому что серпантин и вино», — думала я. Сжимала ледяными пальцами руль и вглядывалась в наш туманный путь. Через 20 минут мы остановились около моего дома. Я повернулась к Георгию:

 — Спасибо вам.

 — За что? — удивился тот.

 — Ну… за вино, за горы, за машину. За вот это все, — я окинула взглядом окрестности.

 — Александра, — серьезно сказал он и посмотрел мне в глаза, — Я грузин, а ты — гость. Ты сейчас для меня важнее бога, понимаешь?

Я не понимала, но чувствовала. Ощущала тепло, хотя верхушки гор уже припорошило снегом. Ощущала свет, хотя светили только далекие белые звезды. Я чувствовала, что в Грузии со мной все всегда будет хорошо.

Выйдя из машины, я долго смотрела вслед маршрутке Георгия. Наконец, красные фары исчезли за поворотом. Я зашла в дом. Остановилась на террасе, вдохнула глубоко свежий колючий воздух.

И тогда я поняла: когда ты ничего не боишься, а открыто и смело смотришь на мир, он обязательно покажет тебе свою лучшую сторону.
Политическая история
Как-то раз мы сидели большой компанией в боржомском ресторанчике. Пили вино, Отари пел под гитару, немного хотелось спать. Было хорошо и уютно. Официантка внесла очередное блюдо и сказала:

 — Абхазура.

Я, никогда прежде такого не пробовав, оживилась:

 — А что это такое?

Серго, красивый режиссер из числа золотой тбилисской молодежи, с готовностью протянул мне тарелку, сказав:

 — Это блюдо из Абхазии, которую вы у нас отняли.

Я осеклась, одернула руку: спасибо, не надо. Все зашумели: вах, ну что ты, попробуй. Леван, сидевший рядом, тихо сказал мне:

 — Не обижайся на него.

Я помотала головой и улыбнулась, быстро сделав глоток черного вина:

 — Все хорошо, я не обижаюсь.

И разговор, миновав опасный порог, потек дальше по безопасному руслу. Через пару минут я вышла в туалет и там расплакалась. Я ненавидела тех людей, из-за которых сейчас сидела в туалете и плакала. И этим человеком был, конечно, вовсе не Серго.

Через неделю в гостевой дом, где я остановилась, приехал путешественник из Украины. Веселый и улыбчивый, он каждое утро уходил бродить по окрестным горам. Встречаясь иногда на кухне или во дворе дома, мы беседовали о погоде и работе.

В один из вечеров дома собралась прекрасная компания: грузины, этот украинец, я, чача и вино. Мы много смеялись. Наконец один грузин поднял бокал:

 — Я хочу сказать тост… за то, чтобы Грузия вернула свои территории и чтобы Украина тоже вернула свою землю!

Я протянула руку, чтобы чокнуться вместе со всеми. Улыбалась и делала вид, что все в порядке, хотя по спине пробежал холодок. Я вдруг почувствовала себя вором, случайно оказавшимсяна чужом празднике. Украинец, сидевший рядом, похлопал меня по плечу и, словно оправдывая перед всей компанией, с улыбкой сказал:

 — Да ладно, она хорошая.

Я кивнула. Посидела еще немного за столом, но вскоре ушла во двор и уже там, под густыми лозами винограда, безудержно разрыдалась. Мне было обидно за себя и свою страну, которой я не могу гордиться. Было очень больно. Я хочу открыто любить Россию! Но вместо этого сижу одна во мраке боржомской ночи и плачу.

Через десять минут меня вернули за стол. Извинились и подняли бокалы за Россию. А потом — за дружбу Грузии, России и Украины.

И тогда я поняла: что бы ни происходило в мире, самое главное — это люди.
История о дне рождения
Впервые я встречала день рождения не в родной Москве. Я стояла на балконе советского дома в тбилисском районе Ваке и пила холодное сладкое вино. Через несколько минут, ровно в ноль часов пять минут я стану на год старше. Какое счастье дышать грузинским воздухом в этот момент!

Еще утром я была в Кахетии, но потом села в последнюю маршрутку и приехала в Тбилиси: мне хотелось провести свой день красиво, с шиком, по-столичному.

Наутро я выстирала вещи, накрасила губы и пошла пить знаменитые воды Лагидзе. Долго не знала, какой вкус выбрать, и наконец, спросила тетушку на раздаче:

—А какой ваш любимый?

Она удивилась, но, быстро смягчившись, что-то смешала в стакане. Я вышла на улицу, зажмурилась от сентябрьского солнца, зацепила ногой сухой лист платана, поймала на себе взгляд темных глаз и сделала глоток… День удался. Настоящий праздник.

Мне не хотелось сегодня искать никаких встреч, тем более я была не одна, а наедине с прекрасным теплым городом. На обед зашла в любимый духан. В маленьком душном зале было битком, но мне нашли место, принесли именинный шашлык и ткемали, я заказала бутылку ркацители.

Такие простые вещи сегодня происходят, но почему я так счастлива?

Вечером я надела синее платье и с радостью отметила, что загорела. Спустилась к канатной дороге и — какое чудо! — она открыта, хотя уже несколько дней кабинки стояли без движения. Я решила: это Тбилиси поздравляет меня с днем рождения. Наверху, у крепости Нарикала, долго смотрела на темный Ботанический сад. Потом пошла вниз, выбрала кофейню с самым резным балкончиком и заказала кусок пирога и кофе.

За весь день я произнесла не больше сотни слов, и внутри меня поселилась великолепная наполненность. Звонки и сообщения лились из разных стран и городов, и, кажется, не было еще дня счастливее. На другом берегу Куры начал палить салют. Я улыбнулась: спасибо за подарки, Тбилиси.

Около полуночи, закольцевав свой день, я вернулась в комнату. По дороге чуть не наступила на кошку, что сидела на ступенях. Не зажигая свет, умылась и легла в чистую постель.

И тогда я поняла: все самое главное — внутри нас.
Поделиться с друзьями:

Читайте также:

Слушать подкаст: