Мы возродили в стране пивную гастрономию
Евгений Ничипурук рассказывает о русской кухне, Крайнем Севере, мате в литературе и тонкостях ивента
Евгений Ничипурук
Писатель, ресторатор, event-продюсер
Автор книг «Больно.ru», «Сны Сирен»,
«2012. Дерево Жизни», «Гололед» (релиз в 2018 году)
Создатель и генеральный директор агентства
Allnighters Marketing Communications
владелец сети гастробаров Раковая
генеральный продюсер фестиваля Толстой Weekend
Возраст: 39 лет
Место рождения: Волгоград
Дарина Грибоедова
Автор материала
— Женя, как человек бизнеса стал заниматься творчеством и писать книги?
—Скорее наоборот, это человек творчества вынужден заниматься бизнесом. (Смеется). Творчеством сыт не будешь в нашей стране, да и везде, человеку творческому очень сложно получать большие суммы вознаграждения за свой труд. Посмотрим в разрезе рынка: сколько в мире писателей, которые пишут вполне хорошие интересные тексты, могут иметь большую армию поклонников, но мало кто из них зарабатывает литературным трудом столько, чтобы позволить себе ничем не заниматься. В любом случае, есть некая сопутствующая деятельность, которая позволяет жить на том уровне, на котором человек хочет.
Я будучи человеком творческим изначально, всегда параллельно развивал свои менеджерские и управленческие способности. У меня всегда было представление о том, как я должен жить. Я никогда не наступал себе на горло, не пошел работать в корпорацию, не стал развивать какие-то бизнес-проекты, которые были бы мне не интересны. Все, чем я сейчас занимаюсь, так или иначе творчество. Рестораны, например, — это ежедневный творческий труд, и в плане маркетинга, и в плане создания концепции места (прим.ред. — мы сидим с Евгением в одном из гастробаров сети «Раковая» на Таганке) работы над меню, кухней, блюдами, визуальным оформлением.
Продюсерская деятельность — это самое что ни на есть творчество, другое дело, что оно может быть разным. Либо глобальные конференции, форумы, в сотрудничестве с министерствами или корпорациями, либо стильные творческие ивенты. Я, например, являюсь генеральным продюсером театрального фестиваля «Толстой Weekend», который проходит в Ясной поляне. Этот проект — услада для души. Таких проектов у нас довольно много, именно они позволяют ощутить свою причастность к культурному современному пласту. В целом, я не вижу противоречий. Я всю жизнь развиваюсь в одном ключе, просто есть какие-то ответвления, стримы.
Продюсерская деятельность— это самое что ни на есть творчество
— Ты переехал в Москву в возрасте 23 лет, имея за плечами в родном Волгограде много успешных проектов, включая запуск популярной радиостанции, как встретила тебя столица?
— Я уехал из Волгограда, когда достиг потолка. Я был на тот момент генеральным директором радио, продюсером в крупном ночном клубе «Пиранья», который сам запускал и наладил там систему работы. Был креативным директором рекламного агентства. Потом уперся в потолок, хотелось развиваться вертикально, а не горизонтально, делать более сложные проекты, совершенствоваться. В 2001 году я переехал в Москву. Какое-то время было очень тяжело, для Волгограда я получал огромные деньги, привык жить по-другому, а здесь пол года не мог найти работу. Люди, с которыми я тогда взаимодействовал резко стали видеть во мне не партнера, а конкурента. Возможно, это и правильно, хватка у меня хорошая (улыбается). Позже я познакомился с Леной Кипер, продюсером группы «ТАТУ», автором песен «Я сошла с ума» и «Нас не догонят», мы с ней нашли общий язык и стали работать вместе над продюсированием проектов. (Ничья, 2ва самолета). В итоге, меня в Москве опять засосало в клубную пучину (смеется).
Приходилось расталкивать локтями?
—Я сделал это в жизни один раз, как раз когда был очень молодой и амбициозный. Я пришел на радиостанцию с желанием сделать свою программу, была у меня в 18 лет такая мечта. Прихожу, а они, хитрецы, пытались таким образом, оказывается, завербовать менеджеров по рекламе. Я рассказал свою концепцию. Директор меня выслушал и говорит: «Все хорошо, только денег на твою программу нет, иди-ка менеджером по рекламе, найдешь спонсоров и мы сделаем тебе программу». Я молодой, не знал, что это сложно, и согласился. В итоге, через 1,5 года я сам стал директором этой программы, а еще через 2,5 года — генеральным директором всей радиостанции. А того мужика уволил, кстати. (смеется)
Отомстил?
— Нет, не отомстил, просто не сошлись характерами. В какой-то момент на радиостанции наступила революция — либо уберут твою команду, либо тебе самому нужно убрать «стариков», и создавать проект, ради которого мы и пришли. Вот тогда пришлось потолкаться локтями. Но дело это не очень благодарное. Сейчас я предпочитаю все делать на релаксе, легко и красиво.
— Твой первый роман Больно.ru был написан в 2006 году...
— Написан в 2003-м, а опубликован в 2006. У него была интересная судьба, это была первая в России интернет-книга. Повесть. Я обратился в несколько издательств, мне отказали, сказав, что книжка классная, но размер маленький, не знают как ее издавать. И мы первые в России сделали книжный сайт, выложили туда книгу целиком, придумали с художником классные иллюстрации. Имея некоторые возможности, я заключил партнерство с Mail.ru в качестве информационной поддержки, и они дали мне огромное количество трафика для поддержки проекта. В день книгу посещало около 200 тысяч человек, было огромное количество скачиваний. Книга разорвала рунет. Люди ее распечатывали, приносили на пары в институты, передавали распечатки друг другу. Мне приходило в день по 10−12 тысяч писем, и я сидел копипастом отвечал всем «Спасибо». Поэтому к 2006 году у книги уже была культовая андеграундная известность. Позже издательство «Астрель-СПб» предложило мне опубликовать Больно.ru и понеслось дальше.
— Прошло 15 лет с выхода первой книги, а в декабре прошлого года ты закончил свой четвертый роман "Гололёд". Как ощущения?
— «Гололёд» совсем другая книга. В этом году она выйдет в свет. Я надеюсь, что сохранил свой стиль, первые читатели уже про это говорят, по крайней мере. Вообще, все мои книги разные, не интересно делать что-то одно, раскачивать только одну тему. Больно.ru — очень экспрессивный литературный клип, где на первых страницах все побежали, а потом все умерли. А «Гололёд», это более размеренная книга, хотя и захватывающая. Про Русский Север, про среду, совершенно интересную, маргинальную, про то, что, на самом деле, наш Север — это wild wild West как было в Америке, только вместо золота — нефть. Вместо индейцев — наше коренное население, но по большому счету, схема взаимоотношений, культуры и нравов, примерно такая же. Я был в экспедиции, когда собирал материал для книжки, ездил на Баренцево море, в поселки.
Могу сказать, что у нас драка началась как в фильме «Человек с бульвара Капуцинов», где, помнишь, сцену Караченцова со стульями. (Смеется). Вот так же и у нас произошло через 3 минуты после того, как мы в местный клуб зашли. Там очень интересные реалии. К тому же, хотелось написать более классический роман, как дань тем книгам, на которых выросло мое поколение: Фенимора Купера, Джека Лондона, Фрэнсиса Фицджеральда. Когда есть герой, переживающий кризис. Такой литературы сейчас нет, а зря.
— В твоих книгах часто присутствует мат, были из-за этого проблемы с цензурой и издательствами?
— С тем издательством, с которым мы сотрудничаем много лет, проблем не возникало. Во второй и третьей книгах, кстати, мата нет, он там не нужен. Мат нужен лишь тогда, когда в нем есть художественная необходимость. Например, когда у тебя герой — водитель, работающий на «зимнике», он матом не ругается, он им разговаривает. И если убрать из его лексики мат, потеряется всякий смысл. В «Гололёде» именно поэтому матерные слова и есть. Не знаю, будут ли и-за этого какие-то ограничения, скорей всего появится значок 18+.
У меня были стихи со смешным количеством матерных слов, довольно лайтовых. Стихотворение «Завтра» все время перепечатывают, оно попадало в различные сборники, и издатели все время просили заменить там одно слово, сразу потерялся смысл.
Нет как таковой борьбы, вопрос аудитории. Мат — не самое страшное, что можно встретить в художественном произведении.
Пусть лучше читают книги с небольшим матом, чем не читают вообще
— Согласен, с тем, что делишь аудиторию с Минаевым, Вишневским, Сафарли? Тебя в интернете часто сравнивают с этими авторами.
— Это потому что первая книжка была со статусом «модный», поэтому такое сравнение и пошло. Хотя мне не очень нравится этот статус, он скорее портит литературу, чем дает ей что-то хорошее.
Аудитория если и пересекается, то в том формате, что это люди читающие и размышляющие, молодые умом и эмоциями. Сейчас их не так много как было раньше. Аудитория книг, в целом, сильно уменьшилась под натиском различных других форматов досуга. Если раньше человек садился вечером в кресло с книжкой и чашкой чая или бокалом вина, то сейчас половина из этих же людей проводит время с сериалом. Получая некий схожий контент, как им кажется. Люди, которые раньше перед сном открывали Харуки Мураками, теперь включают серию «Настоящего детектива».
— Хотелось бы экранизировать свои романы?
— У меня было очень много предложений по Больно.ru, до сих пор даже поступают. Но дальше долгих разговор не идет пока дело. Не понимаю почему, ведь это полный артхаус. До артхауса нужно дозреть. Зарабатывать на нем в России непросто. У нас умеют зарабатывать только на треше. Есть попытки продюсеров сделать фестивальное кино. Я не против. Мы с моим товарищем из Лос-Анджелеса сейчас пишем синопсис для кинематографического проекта. Попытаемся качнуть и эту форму искусства.
— Как ты относишься к критике и негативным отзывам в соцсетях?
— Никак не отношусь. Всем мил не будешь, что бы ты ни делал. С этим нужно смириться еще в детском саду и не переживать. Невозможно создать ничего такого, чтобы нравиться всем. Другое дело, если ты делаешь что-то, что заставляет людей тратить свою энергию на создание негативного отзыва, получается, ты задел их альтер-эго, темную сторону.
— Можешь сказать человеку в лицо свое мнение?
— Все знают, что я очень прямой человек. С этим все смирились. Что думаю, то и говорю. Стараюсь не юлить. Если мне человек не нравится, не буду с ним общаться, заигрывать, заискивать, как у нас часто принято в московской среде. Это комфортно — ты создал себе определенный имидж и никто на тебя уже не обижается. Никто тебя не принуждает делать, что тебе не свойственно.
— Много постов в твоем инстаграм начинаются со слов благодарности. Чувствуется зрелость и пройденный путь. В какой момент, после каких событий ты стал благодарить жизнь?
— Думаю, к этому нельзя прийти в какой-то момент. Постепенно познаешь эту мудрость, копишь в себе. Благодарность — это правильная реакция на все хорошее.
Если ты не испытываешь этой внутренней эмоции, не факт, что в следующий раз это хорошее к тебе придет. Человек, которого ты не поблагодарил за то, что он сделал тебе хорошего, простую мелочь, возможно, затаит какую-то обиду. Да и сам ты, если не услышишь «спасибо», наверное подумаешь в следующий раз, а делать ли. То же самое относится и к другим процессам, происходящим в этом мире.
— Вернемся к бизнесу, самый яркий ночной кошмар ивент-продюсера?
— Ох, да, нет такого. Я уже двадцать лет занимаюсь этим. И за эти годы настолько выработалась устойчивая психика, это как под транквилизаторами в любой ситуации. Дом горит? Ну, значит, дом горит. Никакой паники или истерии. Кошмар, это же ваша реакция на происходящее. Если вам снится как вам отрубают голову, но вы спокойно на это реагируете — это не кошмар.
Нет такого кошмара ивент-продюсера Евгения Ничипурука, который бы заставил его это ощутить. Бывало в свое время все. Подводили подрядчики, были задержки, отмены, неприезды, всякое. Ты стараешься все предусмотреть где-то хеджировать риски, где-то не идти на излишние риски. Кошмары происходят потому что ты ведешь себя самонадеянно. Уже прошли те времена, когда мы делали рискованные проекты на «авось». У нас все просчитано. Мы сейчас работаем на таком уровне, когда любой кошмар — это конец компании и репутации. Нет права на ошибку. Мы делаем мероприятия и с первым лицом государства, с другими уважаемыми людьми, поэтому косяки какие-либо там не позволительны. Косяки могут быть на подготовительных этапах, когда туго что-то согласовывается, меняется. А когда уже происходит подготовка мероприятия, это как съемка фильма — камера. мотор. поехали.
— Какие советы можешь дать 20-летним? Самонадеянным и амбициозным, кто рвется в шоу-бизнес и ивент-сферу
— Это неплохой старт. Позволяет человеку нарастить разнообразные скиллы. Что такое продюсирование? Это управление каким-то процессами, в результате которого создается продукт. Неважно что. Кино, ивент, арт-объект, бизнес. Управление проектами, процессами. Ты учишься в первую очередь — выстраиванию правильных систем взаимоотношений между людьми и другими системами. Это крутой скилл. Поэтому если ты его освоишь в свои двадцать с небольшим лет, и даже если ты потом захочешь сменить вид деятельности, тебе проще будет ориентироваться в этой жизни. Ты уже и так видел все (Смеется). Мы в Allnighters больше, чем ивент. Мы скорее даже контент. Ивент для нас немного простовато. Если ты делаешь крупные серьезные проекты, ты подготовлен к любым менеджерским ситуациям. Можно отправить хорошего продюсера руководить блоком на любое предприятие и он достойно справится с задачей.
— Теперь о еде. Почему, все-таки, раки?
— Во-первых, раки это вкусно. В Москве ничего подобного не было. Это факт. Мы с другом, тоже из Волгограда, бывало раньше собирались, готовили кастрюлю раков, пили пиво и сетовали на то, что в Москве негде вкусных раков поесть. По большому счету, и в России то нет таких заведений, как мы создали. То, что есть — это минус десять шагов вниз. Какие-то забегаловки с раками и пивом. Мы же постарались из этого сделать настоящее заведение, целое направление. Мы решили сделать пивную гастрономию. Этого термина до нас тоже не существовало. Что раньше подавали под пиво в ресторанах? Рульки, сосиски. Мы посмотрели на это немножко шире. Посмотрели историю русской гастрономии и блюд специально под пиво. Это и жареные караси, и барабулька, паштеты, тартары. У нас в меню, кстати, крутой тартар из соленых груздей. Мы полностью создали другое направление кухни. Основой этой кухни стал флагманский продукт — раки. У нас их 11 видов, будет скоро еще больше. Мы постоянно ищем новые рецепты и пробуем.
Как-то я был в Шанхае, увидел там заведение, где тоже раки, видов 30, и пиво. И я подумал, ну, раз в Шанхае есть, в Москве давно пора. (Улыбается).
Мы решили создать в России новое направление - пивную гастрономию
— Что ждать от вас в будущем?
— Мы хотим развиваться. Обязательно в скором времени придем в Санкт-Петербург, думаю, и в Москве появится еще несколько заведений. Хочется и дальше развивать эту культуру и концепцию, быть неким двигателем. Почему нет? У нас это неплохо получается. Наши заведения очень популярны. В пятницу, субботу без предварительной брони сесть невозможно. Многие ходят несколько раз в неделю к нам обедать, как к себе домой. Наверное, это и есть успех для ресторатора. Люди хвалят твое место, и именно эта связь очень мотивирует на новые свершения.
P.S.
Для меня Москва
Огромный мир со своими законами, со своей сложной, но интересной жизнью, с безумной энергетикой. С огромными возможностями и соблазнами, и в этом мире нужно уметь жить. Город для молодых, сильных и амбициозных. Для тех, кто может бороться за себя, может быть смелым и напористым. Этот город не для слабых людей, не для нытиков. Город, где ты все время на каком-то фронте, здесь нет возможности отдыхать. Ты постоянно движешься на эскалаторе вверх. Если ты остановишься, ты съедешь куда-то назад, где ты уже был. Этот город утомляет, отсюда все уезжают, но возвращаются, потому что Москва — это определенный наркотик.
Фильмы, которые потрясают
Я киноман. Очень нравится «Воспоминания неудачника» (реж. Бейлли Уолш, 2008). Из последнего понравился фильм Скорсезе «Молчание». Крепко сбитое кино. Люблю Клинта Иствуда. Он крутой дядька. В свои годы создает фундаментальные полотна, любой его фильм потрясает. Смотрю много арт-хауса. Недавно посмотрел «Последняя любовь на земле» с Евой Грин и Юэном МакГрегором.
Книги, которые вдохновляют
Сейчас читаю «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары. Это вторая женщина-писатель, перед которой хочется снять шляпу. Первая — Харпер Ли. Пусть это не прозвучит по-шовинистски, но женщинам не удается крупная форма. Много читаю Джо Диспенза. Германа Гессе перечитывал, «Степной волк», «Игра в бисер», «Сиддхартха». Читаю и думаю, как же у нас с немецкими писателями много общего. И Ремарк, и Гессе очень понятны нашему культурному коду, даже диву даешься.
Места, которые умиротворяют
Я живу у Серебряного бора и каждое утро гуляю со своей собакой у озера, бездонного. Оно меня умиротворяет. Регулярно езжу в Юрмалу, там моя дальняя дача. Люблю Прибалтику, море, сосенный воздух. Сама природа умиротворяет. Человек настолько не приспособлен к жизни в урбане, что оказавшись, вдруг, без этого колпака, все умиротворяет. Неважно, деревня или индийский океан. Хотя, океан обладает особой энергетикой. Я увлекаюсь яхтингом, и когда удается плавать в открытом океане, ты чувствуешь эти особенные энергетические потоки.
Вещи, которые волнуют
Меня волнует как люди живут, куда катится это общество, что происходит с социумом, что будет дальше в геополитике. Я очень живо всем интересуюсь. Любовь, смерть, литература, изобразительное искусство, все эти вещи тоже волнуют, главное, найти на все время.
Интервью провела: Дарина Грибоедова
фотограф: Катя Золотых

Благодарим за предоставленные для съемки интерьеры
гастробар "Раковая" на Таганке
Поделиться с друзьями:
Читайте также:
Слушайте подкасты: