Обедать в бриллиантовой тиаре: почему бы и нет?
Надя Менделевич рассказывает все и даже больше о бриллиантах, каратах, отсутствии ювелирного этикета и самом дорогом камне в мире.
Надя Менделевич
ювелирный редактор Vogue.ru,
куратор частных ювелирных коллекций, геммолог.
Возраст: 29 лет
Место рождения: Москва

SAVE THE DATE с Надей
каждую неделю читай новый ювелирный обзор на Vogue.ru


Instagram: @nadia_mendelevich
Дарина Грибоедова
Автор материала
— Надя, привет! Поймать тебя в Москве довольно непросто, ты — птица перелетная, поэтому интервью будем писать дистанционно из уже родного для тебя Лондона.
Итак, давай попробуем в двух словах объяснить читателям Вандерласта, кто такой геммолог? (прим.ред. не путать с гематологом)
— Геммолог — это специалист по драгоценным, полудрагоценным и поделочным камням. В принципе, геммолог разбирается и в минералах, если достаточно глубоко уходит в науку. Бывают геммологи-ученые, бывают эксперты. Первые занимаются исследовательской работой, вторые пожинают плоды этой работы и дают экспертное заключение на камни, которые попадают в лаборатории. Еще бывают коммерческие геммологи, они отвечают за поиск, подбор драгоценных и полудрагоценных камней, чтобы потом из них делали украшения. Я ближе всего к этим геммологам.
— На твоей страничке в Инстаграм написано, цитирую: «нахожу людей бриллиантам», как на деле это происходит?
Можно ли тебя назвать ювелирным дилером?
— Я называю себя куратором частных ювелирных коллекций или ювелирных собраний. Я работаю не только с частными лицами, которые хотят, например, найти себе прикольный бриллиант, но еще и с брендами. У меня есть смешная залихватская фразочка о том, что «я учу ювелирные бренды быть модными, а модные бренды учу быть ювелирными» (Смеется). По сути, это означает, что ювелирные марки, которые хотят выходить на рынок я учу быть более желанными, классными, рассказываю как ориентироваться в этом сегменте.
Еще есть марки и дизайнеры, которые хорошо понимают в моде, но им хотелось бы делать украшения. Как правило, они не знакомы с ювелирными реалиями, не понимают ни научную, ни коммерческую геммологию, и таким ребятам я тоже помогаю.
— Ты работаешь исключительно с бриллиантами или по изумрудам и рубинам тоже к тебе обращаться?
— Я работаю со всеми камнями, как с драгоценными: бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды, александриты, благородные опалы и жемчуг, так и с полудрагоценными: разновидности берилла, родные братья изумруда — аквамарин и морганит. Я очень люблю гранаты. Буквально недавно я заказала для клиентки, у которой был небольшой бюджет, пару приятных недорогих гранатов-пиропов, которые огранили со всем тщанием рубинов. Как же красиво получилось!
— Как москвичка с дипломом МГУ по психологии оказалась в Лондоне?
— Я поступила в МГУ в 16 лет, выбора особо не было. Изначально я должна была учиться маркетингу в Финляндии, но тогда в моей семье, у мамы случился развод и мне нужно было за полгода спешно подготовиться к поступлению куда-либо. Я всегда любила биологию, мне интересно как функционирует человеческий мозг, поэтому я ипоступила на психфак. С первого месяца учебы, я начала работать в антикварном салоне «АртАнтик», где в качестве бонусов за работу мне полагались интересные поездки, командировки, связанные с закупкой антиквариата или учебные поездки, для которых и был выбран Лондон.
Уже тогда, 10 лет назад, я влюбилась в этот город, и когда вышла замуж и начала планировать свою дальнейшую жизнь, про Лондон всегда думала. Мой замечательный муж умудрился найти здесь работу, и мы переехали. Геммологическое образование я уже получила в Лондоне в ассоциации Gem-A, которая, собственно, геммологию как науку в 1908 году и придумала.
Геммология - наука молодая, ей всего 110 лет.
— Уже 5 лет ты постоянный автор журнала Vogue Russia, как произошло твое знакомство с лучшим глянцем страны?
Что ты присылала в качестве тестового задания?
— Я с 15 лет хотела работать в Vogue. Меня привлекала не только роскошь и все те легенды, которыми овеян этот глянец, меня привлекала власть. Я помню, как я в первый раз узнала о том, как реагируют байеры и пресса на платья, за которыми Анна Винтур (прим.ред. главный редактор американского Vogue) на показе проследила глазами или даже повернула голову. Я подумала: «Ух ты, как классно!» Меня, в принципе, захватывают идеи влияния человеческой личности на индустрию.
Карьеру свою я начала в антиквариате, и после пяти лет работы там, я долго и муторно переходила в fashion через рекламу и ритейл, наделала немало ошибок, но, в итоге, с достаточно серьезной и значимой позицией в московском фэшн-ритейл стартапе, я пришла интерном на сайт Vogue.ru. Я не присылала тестовое задание, я показала пару своих материалов и написала трогательное сообщение Маше Поповой, которая к тому моменту работала главным редактором сайта Vogue.ru уже год. Я ей понравилась, она дала мне шанс, достаточно быстро поняла, что я рублю в декоративно-прикладном искусстве и в украшениях, и вот так у нас все наладилось.
— Когда ты готовишь материал о том или ином ювелирном бренде, тебе дают примерять украшения?
Ты пользуешься правом «редактора Vogue» брать на прокат ювелирку на важные мероприятия?
— Да, я примеряю украшения, но не перед тем как готовить какой-то конкретный материал. У ювелирных редакторов, как и у редакторов моды есть сезоны, когда мы смотрим будущие коллекции. Высокое ювелирное искусство — Haute Joaillerie — драгоценности, созданные в единственном экземпляре, то, что чаще всего от меня получает огромные восторги показывают во время Недель высокой моды в Париже. Это начало июля или конец января. Эти сезоны я стараюсь не пропускать. Во время показов pret-a-porter — обычных недель моды, также устраиваются презентации ювелирных линеек, сезонных новинок или обновленных повседневных и культовых коллекций. Кроме того, я много хожу в Лондоне по ювелирным магазинам, меня знают продавцы, я могу попросить что-то померить, сфотографировать для Инстаграм, это и позволяет мне держаться на должном уровне насмотренности. Еще есть ювелирно-часовые выставки: Салон высокого часового искусства в Женеве и часовая выставка в Базеле, на которую привозят, в том числе много украшений и драгоценностей.
Периодически я беру украшения у тех ювелирных художников, с которыми я дружу. На последнюю Fashion's Night Out я взяла поносить у Илоны Столье классный чокер, ажурный из чернённого золота с зелеными африканскими гранатами-цаворитами. Пару раз, когда я ездила в Париж на важные мероприятия, я просила серьги у своего любимого ювелира Ильгиза Фазулзянова.
Однажды я взяла в аренду серьги Van Cleef & Arpels из коллекции Alhambra — прекрасные тройные шандельеры, но арендовала я их не у Van Cleef & Arpels, а у своей старшей сестры Влады, которой их подарили на тридцатилетие (Смеется).
Геммология - наука молодая, ей всего 110 лет.
— Давай о камнях. Ты лично ездила на месторождения алмазов в Якутию, Ботсвану, Зимбабве?
— Я была на месторождениях алмазов в Якутии, на жемчужной ферме на Филиппинах и на месторождениях, не очень известного русским, но довольно культового в ювелирной индустрии камня флюорита в Великобритании.
Зимбабве, Ботсвана, Колумбия, Танзания, ЮАР, Бирма и очень много мест у меня сейчас в планах.
— Ты можешь на глаз отличить бриллиант от фианита?
— Скажем так, есть условия при которых можно, есть условия, при которых нужна лупа, а есть условия, когда это видно с пары шагов. Все зависит от света. Невозможно ответить на этот вопрос кратко и понятно обывателю.
— Как грамотно инвестировать не в пошловатые булыжники, так называемые «bling-bling», а в произведения ювелирного искусства, которые потом можно оставить в наследство внукам?
— Я не верю в пошловатые булыжники. У крупного камня есть серьезная магия, и если есть прекрасная огранка, правильно подобрана оправа, и, в принципе, украшение носят так, что оно вписывается в стиль человека, язык не повернется назвать такие откровенно большие камни пошловатыми.
Я являюсь сторонником теории полного отсутсвия такой штуки как «ювелирный этикет», и считаю, что бывает уместность — условно говоря, если ты политик или слуга народа и поехал поддержать голодающих шахтеров, бриллианты, конечно, лучше не надевать. Но если ты хочешь пойти с подругой пообедать в «Братья Караваевы» в бриллиантовой тиаре, почему бы и нет? (смеется). Не люблю архаичность, патриархальную фигню про то, что пошловато или нет. Противопоставлять крупные камни и произведения ювелирного искусства — неграмотно, это нужно представлять в виде диаграммы из пересекающихся окружностей. Есть высокое ювелирное искусство, в котором использованы крупные камни, камни инвестиционных характеристик, первосортные самоцветы. А бывает используют камни небольшого веса, малой редкости, и вариаций этих пересекающихся сфер может быть много.
— Про помолвочные кольца и бренды.
У каждого свой вкус и бюджет, но, все-таки, кольцо от какого бренда считается хорошим тоном в обществе: Tiffany, Graff, Harry Winston?
— Хорошим тоном в обществе на данный момент является не ассоциировать хороший тон с каким-либо брендом.
У марок есть легенды. Graff — про сдержанное сибаритство, Jаcob&Co. — про откровенное сибаритство, Tiffany — традиционный ювелирный минимализм, Harry Winston — история про диаманторов, специалистов по бриллиантам, они очень хорошо умеют работать с асимметрией. У каждой марки есть свое настроение и свой легендариум. Невозможно сравнить два помолвочных кольца с точки зрения хорошего тона или более правильного выбора — кому-то нравится ажурное кольцо-тиара Chaumet, а кому-то — классика с четырьмя крапонами от Cartier.
В России нет собственного ювелирного мастодонта, потому что украшения и драгоценности — это буржуазная история, а у нас на протяжении XX века буржуазное потребление искоренялось.
— Я, как обыватель, знаю, что существуют различные формы огранки камня, у них часто интересные названия: «Принцесса», «Груша», «Маркиза». Какая огранка считается самой востребованной в России и на Западе?
— О, это ужасная фотосессия! Не знаю, что на меня тогда нашло.
— Расскажи, какое у тебя обручальное кольцо?
Наверняка, что-то необычное.
— Мое обручальное кольцо — это довольно простая тонкая скромная «дорожка». Зато, у меня все интересно с помолвочными. Основное — платиновое, датируется 1910-ми годами. Я называю это временем, когда силуэты были S-образными, а лайнеры непотопляемыми.
— Мода на камни. Существует ли она и кто её задаёт? Кто мировые лидеры рынка?
Что сейчас в тренде, цвет, размер?
— Да, мода на камни существует. Здесь все так же как в монологе про голубой свитер из фильма «Дьявол носит Prada». Сначала кто-то делает что-то удивительное, единичное и очень крутое, которое всем нравится. Потом мода постепенно начинает спускаться через дизайнерский сегмент популярных марок, через масс-маркет.
Последним примером может быть использование эфиопских опалов в высокой ювелирной коллекции дома Dior.
Виктуар де Кастеллан, их креативный директор, которая сама очень любит опалы, решила их использовать. По-моему, это все случилось в январе 2017 года, и буквально за три месяца после этого цены на сырье сильно подскочили. Хотя, опал не самый дорогой камень, его можно сравнить с гранатом хорошего качества.
— Как ты относишься к бриллиантам в часах? В мужских, в том числе.
— Я хорошо отношусь к бриллиантам в часах. Я считаю небольшие бриллианты некой разновидностью золота (смеется). Есть розовое золото, желтое, белое, красное, чернённое, а есть золото, усыпанное бриллиантами. У настоящего классного специалиста, который свободен от снобизма и прочих условностей, не имеющих к профессионализму никакого отношения, исключительно к личным человеческим комплексам, не может быть никакого особенного отношения к бриллиантам в часах.
— Почему в России нет своего ювелирного мастодонта, известного на мировом рынке? Старейшие заводы: Московский Ювелирный Завод и Бронницкий ювелир, на мой взгляд, теряются среди масс-маркет брендов Sunlight и Valtera, и очевидно, что российский покупатель предпочтёт то, что доступнее и дешевле.
А те, у кого есть средства выберут проверенных именитых иностранцев.
Есть ли в России серьезное ювелирное будущее?
— У нас нет собственного ювелирного мастодонта, потому что украшения и драгоценности — это достаточно буржуазная история, а у нас на протяжении XX века буржуазное потребление искоренялось. Вместе с культом этого потребления искоренялись и традиции. Старейшие заводы старейшими заводами, но, условно говоря, страна-то бедная, поэтому только у мастеров, которые, к тому же, выполняют функции креативного директора, есть возможность путешествовать и изучать историю ювелирного искусства. Поэтому вкус развивается с трудом, художественная ценность, того, что делается развивается с трудом, это грустно.
Но, в целом, ренессанс сейчас происходит серьезный. У нас в стране есть звезда — Ильгиз Фазулзянов, ювелир, чьи работы очень высоко ценят по всему миру. В Лондоне и Париже к нему периодически присматриваются кураторы ювелирных собраний таких важных музеев, как Лувр, Музей Виктории и Альберта, Музей дизайна. Его называют новым Рене Лаликом, потому что он как и великий француз крайне умело работает с эмалями и прозрачными материалами.
Таких домов как Piaget, Cartier, Boucheron, наверное, у нас уже не будет, потому что имя Фаберже мы откровенно проиграли в войне маркетологов и инвестиций. Мы в России можем сделать мощную историю вроде Graff. Ведь, Graff — совершенно не исторический ювелирный дом, насколько я помню, старт бизнеса был дан в 70-х годах. Сейчас есть несколько марок и личностей, которые способны построить в России ювелирную империю такого уровня. Посмотрим, кто из них победит.
— Самый оригинальный заказ, который тебе поступал?
— Однажды меня попросили найти зеленый бриллиант, который бы при этом достаточно серьезно фонил радиацией. Обычно,просят зеленые бриллианты максимально безопасные. Здесь же человеку хотелось иметь такой классный кунштюк в своей коллекции и держать его в защищенном боксе.
— Самое дорогое украшение, которое тебе доводилось держать в руках?
— Овальный розовый бриллиант — The Pink Star, 59 карат чистого великолепия. Продан аукционным домом Sotheby’s на торгах в Женеве за 71 миллион долларов.
Если ты политик и поехал поддержать голодающих шахтеров, бриллианты лучше не надевать.
— И, напоследок, почему же, все-таки, бриллианты — лучшие друзья девушек?
— Лучшие друзья девушек — это девушки! Бриллианты — лучшие друзья диаманторов, тех кто зарабатывает на алмазах и бриллиантах. Не путайте диамантора с дементором. Отличить просто: дементор высасывает душу, а диамантор — деньги (смеется).
Если ты хочешь пойти с подругой пообедать в «Братья Караваевы» в бриллиантовой тиаре, почему бы и нет?
P. S.
Моя Москва
Город, в котором живет очень много интересных людей, у которых мне всегда есть чему поучиться. Даже если они пришли учиться ко мне.
Мое украшение-талисман
Оно находится в стадии брифа и закупок. Я мечтаю купить себе древнеегипетский фаянсовый или бронзовый амулет с изображением богини войны, хаоса и пустыни Сехмет с головой львицы. В душе я же тоже с головой львицы (смеется). И я хочу оправить его в бриллианты как это делали в известных ювелирных домах в начале XX века, когда египтология была модной.
Думаю, что это украшение и станет моим талисманом.
Если вдруг придется выбирать идеальное украшение для Оскара: диадему, колье или серьги
Выберу и диадему, и колье, и серьги, возможно, еще кольцо и браслет… Это называется одним словом «парюра».
Шучу! Конечно же, брошечку.
Интервью провела: Дарина Грибоедова
Фото: Михаил Менделевич

Поделиться с друзьями:

Читайте также:

Подкасты: