творчество
Liveinband:
от Хабаровска до Москвы

Как сочиняются песни, где живет муза
и почему вокалист группы так и не стал начальником железнодорожной станции
С Liveinband мы познакомились дождливым летним днем, в моём любимом парке Горького. Я тогда участвовала в организации детской зоны в Зеленом Театре, но погода не благоволила нам – было пусто, мокро и холодно.

В 7 вечера начался концерт, музыкальные исполнители сменяли друг друга под импровизированным укрытием. Дождь лил вовсю, пару раз даже колонки выходили из строя. Я пошла греться в подсобку. Спустя минут двадцать, прибежала моя Алиска и, схватив меня за руку, потащила на улицу: «Мама, мама, там выступает такая группа! У них красивая музыка и тетя, которая поёт! Пойдем, пойдем скорее!»

Голос Тори я услышала ещё не дойдя до сцены, он искрился, звенел, разливался в воздухе, маня к себе. Я до сих пор удивляюсь, как в таком миниатюрном теле кроется такая сила голоса? Все полчаса, что они выступали, я не сводила глаз с ребят, слушала, подпевала ещё незнакомым текстам и чувствовала себя по-новому счастливой и живой.
Катя Золотых
Автор материала
Катя в фейсбуке и в инстаграме
НАСЛАДИТЬСЯ МУЗЫКОЙ
Сегодня у меня дебют – это моё первое интервью с музыкальной группой. Как появился Liveinband, как образовалась группа?
Степан: В 2005 году в Хабаровске живых выступлений просто не было и мы с моим товарищем тех времен, певцом, придумали программу и назвали ее «Live in», что переводится, как прямое включение, прямой эфир. Выступали в барах, клубах, казино. Через год я познакомился с Викой, мы вместе играли в группе «Up'рель», даже приезжали с концертами в Москву и Питер. Потом я уехал учиться в московский Институт Современного Искусства. Вика решилась переехать из Хабаровска только три года назад, хотя почти всё это время мы поддерживали общение, находясь в разных городах.
Получается, изначально вы были кавер-группой?
Степан: Да, собственные песни мы начали писать только два года назад. До этого выступали по московским клубам, как кавер-группа, чтобы хоть какой-то материал наработать для выступления на сцене. Это самый быстрый путь. С авторской песней можно сидеть три месяца дома и на сцену так и не выйти.
Как создаются песни?
Тори: Сочиняем песни мы вдвоем со Степой. Я отвечаю больше за текст – у меня филологическое образование. Искренне считаю, что любое произведение, которое претендует на культурную ценность, должно иметь в основе реальную историю. Но песня не может быть просто чьей-то личной историей, она должна затрагивать общедоступные вещи. Текст должен быть честным, чтобы слушатель мог тебе верить, потому, что песня – это важная информация, некий месседж, послание.

Степа отвечает за музыкальную составляющую – если нужно будет разобрать любую нашу песню, то он сможет с точностью до ноты объяснить, почему так или так, какие в ней ходы и почему именно здесь музыкальный акцент падает на то или иное слово.

Искренне считаю, что любое произведение, которое претендует на культурную ценность, должно иметь в основе реальную историю
Есть два пути рождения песен: либо Степа полностью придумывает музыку, вокальную мелодию и на птичьем языке напевает мне, а я уже потом вплетаю текст в эту мелодию. Либо я придумываю какую-то идею, допустим, куплет-припев, отправляю Степе, он ее дорабатывает или изменяет и придумывает мелодию.

Например, у нас есть песня «Марши», я сочинила ее полностью, все куплеты и припевы. Прислала Степе – ему не понравилось. И она осталась лежать в черновиках. Потом, когда мы в очередной раз подняли наши черновики, Степа посмотрел текст и написал другую музыку, опираясь на текст. Там есть строчка «Мы из вальсов перешли на марши», так вот он взял ее за основу, и теперь из довольно лиричных по музыкальной стилистике куплетов, припев переходит в марш.

Писать просто стихи или просто текст, совершенно другое занятие, чем писать текст для песни, потому что здесь учитывается очень много факторов и у тебя есть рамки, в которые ты должен уложиться. Очень важно, чтобы были правильные ударения, или если ударения неправильные, то это должно быть фишкой.

Мы всё-таки за более классический и правильный вариант построения песни, потому что тогда она фундаментальная. Мы пытаемся создать музыку не только на сегодня и завтра, а навсегда. Поэтому, мыслим именно с классической точки зрения: правильная композиция, ритмичный текст, красивая мелодия. И всегда помним, что песня – это больше про музыку, чем про слова.

Степа постоянно изучает предыдущие опыты артистов, музыкантов и композиторов, он и меня приучил слушать не только современных исполнителей. Не потому, что они плохие, они хорошие, а потому, что для того, чтобы сочинить песню, нужно копать глубже, обязательно слушать классическую музыку – в ней можно найти много интересных идей и сложных решений.

Мы делаем сложную музыку, но звучит она очень легко. Наши песни про смелость, про то, что нужно двигаться вперед, про иллюзии, которые нам мешают жить.
Расскажи про музу
Тори: Муза приходит крайне редко, это большая удача, и она не происходит просто так. Перед этим всегда нужно что-то делать, например, ты ищешь, думаешь и твой мозг, перерыв всю информацию, выдает тебе прекрасную идею. Иногда бывает так, что какие-то события в жизни сильно тебя задевают, побуждают тебя высказаться, и ты пишешь текст.

Но по большей части текст приходиться вымучивать. Иногда я могу неделю писать две строчки, подбирать слова, менять ритмическую структуру. Зато я точно знаю, что перебрала всё и выбрала самое лучшее. Это процесс очень дотошный. Классно, когда текст приходит сам в голову, еще и сразу ложится на музыку, но таких чудес мизерный процент.

Я помещаю себя в разные ситуации, чтобы мозг работал. Например, мне нужно написать текст и через два дня его сдать, без вариантов. Два дня и точка. Тогда я просто вытаскиваю себя из дома, сажусь в МЦК, катаюсь по кругу и пишу текст. Вот просто сижу в вагоне и пишу. Потому что всегда нужно искать идеи, нельзя сидеть дома и ждать, так текст может и вовсе не прийти.

Ребят, а почему именно музыку выбрали, ведь много других профессий?
Степан: Когда я учился, то думал, что буду работать тем, на кого учусь. Хотя даже в мыслях не мог представить как это будет. Был выбор профессии от неизбежности, город у нас такой, там все так живут. Но когда стал играть в группе «Up'рель», то понял – у меня получается сочинять.

А мама в то время говорила, что видит меня большим начальником на железной дороге. На выпускном нас как раз поздравлял такой большой начальник – толстый, красный, некрасивый, и я сказал маме, что не хочу стать таким через 15 лет, поэтому я уезжаю в Москву играть на гитаре. Мне кажется, музыканты всё ж получше выглядят (Смеется)

А кем твои родители работают?
Степан: Мама работала на телеграфе почтальоном, а папа – кузнец.
Спросила, потому что стало интересно, почему же именно начальник железнодорожной станции такой идол?
Степан: Это единственная нормальная работа на Дальнем Востоке со стабильным хорошим заработком, вот и все критерии (Улыбается)
А ты, Тори, что скажешь?
Тори: А я всегда пела, с самого детства, везде пела. И до 9 класса была уверена, что я пойду в музыкальный колледж и буду певицей. Но в 9 классе что-то в голове перевернулось, я поверила в то, что все говорили: музыкой не заработаешь, и решила – буду журналистом.

Бросила вокальную студию, пошла учиться на журналистику, с 9 класса работала на радио, проводила опросы, работала на разных мероприятиях. Но пение не оставляла, параллельно выступала с группой «Up'рель». А потом что-то опять произошло, я поняла, что мне не хватает обучения, надо возвращаться к музыке. И вернулась в студию, стала обучаться, всё было хорошо.

Правда, когда я поняла, что мне мало кавер-выступлений, случился еще один перелом. Благодаря ему, я ушла из группы «Up'рель» и решила создать что-то свое. Но без знаний, опыта, без понимания всей этой структуры мне было очень сложно в одиночку.

Неожиданно появился Степа и предложил совместное выступление, когда он будет на Дальнем Востоке. Я согласилась. Мы репетировали всего неделю и дали десять концертов. Потом Степа периодически приезжал, мы выступали, он звал в Москву, но решиться сложно было, особенно когда ты находишься в комфортных условиях: у тебя три работы, есть где жить, что кушать, все тебя любят. Ты даже вроде звезда в своем городе, все тебя знают. И вроде всё прекрасно, но хочется создавать, а не просто тупо выполнять функцию работника. Поэтому, я психанула, всё бросила и переехала в Москву. И вот уже три года мы со Степаном Валерьевичем вплотную работаем, занимаемся только музыкой.

Саша, твоя очередь, почему ты выбрал музыку своей профессией?
Александр: Когда мне было пять лет, родители купили мне что-то типа флейты, но она была китайская, ненастоящая, поэтому играла плохо. Я злился и просил настоящую. Мама сказала: «Хочешь настоящую? Иди учись!» Так в возрасте пяти лет я пошел в музыкалку. Два года учился флейте, потом преподаватель перевел меня на валторну, один из самых тяжелых по технике исполнения музыкальных духовых. Закончив музыкальную школу, я понял, что в обычной школе учиться категорически не хочу.

В десятом классе, слушая тяжелую музыку, я заинтересовался бас-гитарой, мне понравилось, как она звучит. Дедушка купил мне бас-гитару, я начал заниматься, мы играли с друзьями. И как-то директор меня вызвала и предложила закончить школу экстерном (была такая возможность тогда), сдать ЕГЭ и идти музыкой заниматься. Я так и сделал. После школы я закончил два музыкальных училища и Академию.

Без музыки не представляю свою жизнь, даже не знаю, чем еще я мог бы заниматься. Ни в школе, ни сейчас меня больше ничего не интересует, только музыка. Любое другое дело мне кажется скучным и грустным, я впадаю в апатию. А музыкой можно заниматься всегда, она бесконечна.

Первое время сложно было в таком большом городе вашему коллективу?
Степан: Конечно. Особенно когда ты переезжаешь в город, которого ты не знаешь, где у тебя нет ни работы, ни друзей.

Тори: И самое главное, что ты в первый раз переезжаешь. Я сюда приезжала три раза набегами, на несколько дней каждый раз, потом поняла, что мне нравится и я хочу переехать. Переехала с третьего раза. Но было всё равно сложно, потому что ты начинаешь с нуля: квартира, работа, учеба. Все начинается с нуля. Это сложно. Зато ты будто заново рождаешься.

Тебе нравится в Москве?
Тори: Очень! Москва мне нравится, как город, это важно. Я знаю многих людей, которые хотят уехать.
Например, меня. Не хочу здесь жить, хоть это и мой родной город, он просто меня убивает. Бетонные коробки, серость девять месяцев в году и бешеный рабочий ритм
Тори: Согласна, большой город убивает, физически здесь тяжело находиться. Поэтому важно вести здоровый образ жизни. Но мне Москва нравится тем, здесь всегда движуха, много людей и много возможностей. Допустим, в Хабаровске музыкой, в плане развития, заниматься невозможно, особенно авторской песней.

Степан: Там всего 3-4 клуба, где можно выступать. Везде одни и те же люди. А здесь выступать можно каждый день. Даже из Питера все переезжают в Москву, потому что работа здесь.

Нужно покататься по деревням, с плохим оборудованием, публикой, которая тебя не любит, чтобы ты знал, что готов ко всему, можешь выйти на любую сцену и спеть, улыбаясь при этом
Я читала, что вы победили в проекте «Музыка в метро», а потом участвовали в фестивале «Дикая мята». Как так получилось?
Тори: Изначально наша задача была найти своего слушателя, а найти его можно, только выступая на различных площадках, чтобы люди тебя видели. Это сейчас у нас есть друзья из «Зеленого театра», «Дня города Москвы», «Музыки в метро», а тогда. три года назад, мы просто везде подавали заявки.

Нашли, условно, двести музыкальных фестивалей и рассылали промо. Понятно, что 90% нам не ответили, или было платное участие. А на «Дикую мяту» нас пригласил организатор, который просто видел выступление ребят в каком-то пабе.

Кроме выступлений, вы чем-то еще занимаетесь? Другая работа? Я знаю, что Тори, например, преподает вокал
Тори: Да, плюс ко всему, я еще учусь в джазовом колледже Консорт. Преподаю, потому что мне это нравится, ну и дополнительный заработок. Если ты в музыке, то вся работа, которая не связана с музыкой, это потеря времени, нервов, энергии. Преподавание вокала – те же занятия музыкой.

Есть такая теория, что для усвоения знаний надо 20% прослушать, 30% практиковать, а 50% – преподавать. И это правда, потому что преподавая вокал, я многое открываю для себя. Я точно так же развиваюсь, большая часть моих учеников – это уже самодостаточные люди, артисты, они просто хотят получить взгляд со стороны. Все музыканты мирового уровня консультируются у преподавателей по вокалу, чтобы был со стороны взгляд и контроль.

А Степа, кстати, преподаёт игру на гитаре и технику ставит, и по музыкальной теории объясняет и аранжировку может подправить или сделать новую.

Александр: «Сопрано Турецкого». Уже четыре года я работаю там в составе музыкантов.

Интересно! Вы выезжаете куда-то с выступлениями?
Александр: Да, работаем по всему миру, недавно был большой тур по Америке и Европе.
Без музыки не представляю свою жизнь, даже не знаю, чем еще я мог бы заниматься. Любое другое дело мне кажется скучным и грустным, я впадаю в апатию. Музыкой можно заниматься всегда, она бесконечна.
Саш, а тебе нравится в Москве жить? Не возникало желания уехать из России в Европу?
Александр: Мне захотелось приехать туда еще раз, и не раз. (Смеется) Но остаться там я не думал. Здесь профессиональный состав, профессиональная работа, всё устроено.
Степа, я читала в интернете о том, что еще ты участвуешь в танцевальном проекте DMS Dance Music School, расскажи, поподробнее, что это за проект?
Степан: Этот проект создан для тех, кто уже связан с музыкой, музыкальная теория, адаптированная, в большей степени, для танцоров. Существует проект с 2009 года, основали его я и мой напарник – профессиональный танцор, тоже из Хабаровска. Все музыкальные знания мы применили на танце, таким образом получилась целая программа, которая при помощи дополнительных упражнений, помогает человеку повысить свою музыкальность, искусство импровизации и быть в дружбе с музыкой, под которую он танцует. Стиль танца и музыки не важен, к нам приходят и хореографы с двадцатилетним стажем и семнадцатилетние начинающие танцоры.

Тори: И я приезжала тоже, очень понравилось. Три раза на первом курсе была.

Степан: Программа действительно уникальная, некий сплав танцевально-музыкальных знаний. Изначально это было для танцоров, потом вокалисты стали приезжать, а потом даже те, кто выступает с файер-шоу.

Вкратце, как происходит обучение?
Степан: Есть стандартный курс – это когда мы приезжаем в какую-то школу или студию и четыре дня или неделю в этой школе работаем. Кстати, наш самый любимый клиент – это балет ТОДЕС, у них мы преподаем стабильно два раза в год.

И есть другой формат – летний лагерь, в который со всей России приезжают наши студенты или те, кто хочет прокачаться. Локации: Байкал, Турция, Геленджик. На Байкале у нас не популярный Ольхон, а песчаная бухта, куда можно добраться только на пароме или вертолете, это тайга. Живем в палатках, на сопке. Такое дикое обучение.

Немного о проекте «ПЕСНИ» на ТНТ: как вы попали на телевидение и что происходит по ту сторону экрана?
Степан: О проекте мы узнали через анонсы, подали заявку, нам позвонили и пригласили на кастинг. Чем зацепил формат? Можно было исполнять авторский материал и мы сыграли «Слово за слово».

Ежедневно в кастинге участвовало более 800 человек (вокалистов и групп) и мы стали одними из немногих, кто прошел в первый тур. Это очень волнительно!

Во-первых, ты не знаешь, что именно нужно продюсерам проекта и попадаешь ли ты в рамки шоу. Во-вторых, кастинги и телеэфиры – это совершенно другой уровень выступлений. Ты можешь выступать хоть каждый день на больших и малых площадках, но выходя в первый раз на сцену на телекастинге, ты испытываешь жуткое волнение. И только серьезная подготовка и репетиции помогают держать себя в тонусе и быть уверенным в своих силах.

Классно оказаться среди артистов со всей России, увидеть и услышать новые проекты. И еще, видеть себя в телевизоре – странно и интересно, будто это и не мы вовсе. Эмоции, которые мы испытывали на кастинге, до сих пор возвращаются при просмотре, настолько они были сильные.

Поделитесь забавными историями о выступлениях или расскажите о необычных местах, где приходилось выступать
Тори: Мне кажется, я уже во всех условиях выступала. Как-то выступала на катере: частное мероприятие в Хабаровске, весна, я в пальто и туфлях, на корме. Выступление длилось полчаса, потом дрожа от холода, я шла по пляжу на каблуках, чтобы поехать домой, потому, что обратно нас не отвезли, хоть и обещали.

Александр: Концерт в Денвере, в Масонской ложе. Это большое старое здание, с музеем в подвале.

Степан: Лагерь в 2011 году, в Турции, я отвечал за оборудование. Тогда в Анталии не было прокатчиков, они даже бас везли из Стамбула. У них порталы есть, а сцены нет, и вот мне пришлось сцену везти. На нашей таможне перевес был большой, пришлось дать пожертвование человеку на регистрации, чтобы меня пропустили. Я уточнил, нужны ли еще какие-то справки – сказали нет. В итоге я все сдал, прилетел в Турцию, и на выходе из аэропорта, турецкий таможенник забрал у меня половину оборудования. У них такое правило, что если таможенник считает, что эта вещь не должна в Турцию заехать, она просто не заезжает, на обратном пути перед вылетом забираешь.

Оказалось, что я должен был заплатить какой-то процент, в виде пошлины, за оборудование еще в России, а мне у нас на таможне сказали, что это мои личные вещи и что оплачивать нужно только перевес. И вот так я остался без сцены, а организаторы за 15 000 евро из Стамбула везли всё. При вылете всё оборудование мне вернули в целости и сохранности. Такая вот история. Но было весело.

Left
Right
На самом деле почти каждый концерт происходит с подобными историями. Ты просто знаешь, что 30% из подготовленного не сработает, что-то сгорит или потеряется. Бывает, у нас на сцене нет звука, мы вслепую дорабатываем эту часть. В зал всё идет при этом. А мы умираем. Это по глазам обычно видно. А так, все улыбаются. Зрители не страдают.

Тори: Да, из десяти вещей всегда треть выпадает. А лучший концерт в шесть утра! Пробок нет! (Все смеются)

Степан: Вы смеетесь, а я как-то пригласил знакомых на концерт, сказал: начало в девять часов, в Б2 тогда еще. И вот они звонят мне в половине десятого утра – не могут найти концерт. (Смеется)

Я думаю, что плохие концерты в практике должны быть, для роста. Нужно покататься по деревням, с плохим оборудованием, публикой, которая тебя не любит, чтобы ты знал, что готов ко всему, можешь выйти на любую сцену и спеть, улыбаясь при этом. Тогда ты знаешь, что ты можешь все. Ты профессионал.

16 апреля большой СОЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ
Культовый клуб "16 ТОНН"

презентация сингла
новые песни
приглашенные гости


Страница Liveinband на фейсбуке

Проект DMS — Dance Music School
Благодарим кафе Рецептор за уют, красоту и вкусные сырники
Поделиться с друзьями:

Читать дальше:

Слушать подкаст: