Меню
Полет нормальный
Алексей Герваш рассказывает как бороться с аэрофобией, почему крупнейшие российские авиаперевозчики ее игнорируют, и что нельзя делать в полете
Алексей Герваш
Основатель и руководитель центра «Летаем без страха»
Профессиональный пилот, психолог
Автор книг об аэрофобии, создатель уникальных программ терапии страха полета и разработчик мобильных приложений для помощи людям с аэрофобией
На протяжении многих лет пилот и авиационный психолог Алексей Герваш помогает людям бороться со страхом летать.
Как победить одну из самых распространенных фобий и наслаждаться красотой и безопасностью полета, Алексей рассказал Вандерласту. Ликуйте, аэрофобы, и на нашей взлетной полосе будет праздник. Пристегните ремни!
Дарина Грибоедова
Автор материала
— Алексей, пилот — профессия мечты, зачем вы еще и на психолога пошли учиться?
— Первое образование у меня как раз психологическое, а уже потом я выучился на пилота. Психологию я изучал в Иерусалимском университете. В Израиль я уехал, когда мне было 16 лет. Мне как-то не очень хотелось жить в Москве. И я эмигрировал. А дальше все складывалось как у всех израильтян: школа, армия, институт. Психологию я не сильно, кстати, выбирал, как говорится, куда прошел. (Улыбается).
— А как вы в пилоты попали?
— Вот это уже была мечта. Хорошо помню, когда мне было лет 10, вместо того, чтобы идти в школу (мы тогда с родителями жили в Зеленограде), я ездил в Шереметьево, где был ресторан «Пятый океан». Оттуда можно было наблюдать летное поле, взлетку, как самолеты подруливают к рукавам, отруливают и разлетаются. Я мог там часами зависать. Когда-то казалось, что пилот — это несбыточная мечта. Но мне удалось ее воплотить. В итоге, я получил американское летное образование.
— Условия труда у наших и иностранных пилотов разнятся?
— В чем-то, конечно, требования отличаются. Нормы и правила совершенно разные, но не касательно пилотирования и безопасности полетов, а касательно бумаг и отчетности. Например, медкомиссия, которая проводится раз в год в Америке состоит из того, что ты приходишь к своему врачу (есть такой авиационный врач), он тебе говорит: «Привет, как дела? Жалобы, беспокойства есть?» Ты ему: «Все отлично, я в порядке», измерили давление, прочитали циферки на доске окулиста — и на этом все, держи медицинский сертификат на год. Здесь, в России, у пилотов эта процедура занимает две-три недели, выполняется куча разных исследований, инвазивных проверок, бесконечная череда очередей и врачей. В этом разница ощутима.
— Получается, в Штатах, не имея богатырского здоровья и стопроцентного зрения, можно довольно легко получить разрешение на работу пилота?
— А кто вам сказал, что пилоту необходимо стопроцентное зрение?
— А разве нет? Все-таки, миф?
— Конечно, это пережитки советского строя. Когда лучшие и только лучшие. Открою вам тайну, есть пилоты и в очках, и в контактных линзах.
— Как так получилось, что ваш центр стал первым и пока единственным в России, кто обратил внимание на проблему аэрофобии? Ведь люди и раньше боялись летать. (прим. ред. — Кстати, в США с 1982 года существует центр борьбы с аэрофобией — SOAR пилота Тома Банна, в Нидерландах есть свой аналог — Valk Лукаса ван Гервена)
— Для России, вообще, очень свойственно, быть позади планеты всей, когда касается заботы о людях. Плюс, есть особенности российского менталитета. Западный человек, когда у него есть проблема, ищет пути решения этой проблемы. Человек российского менталитета, как правило, либо отрицает наличие проблемы, либо советуется с друзьями как ее решить и получает мало релевантные советы. То, что мы сегодня делаем уникально, двух таких компаний, которые бы занимались лечением аэрофобии нет. Притом, что мы очень знамениты в своей отрасли, и аэрофобия в России — это синоним нашего бренда «Летаем без страха», мы едва сводим концы с концами. А почему? Потому что аэрофоб в свете своего психотипа — человек мнительный, тревожный, который никому не верит. И поэтому точно так же он не верит, что ему может помочь какое-то лечение.
У нас тысячи выпускников, которые в интернете пишут множество положительных отзывов о программе, но формулировка: «Это другим помогает, а мне точно не поможет» все равно плотно в человеке сидит.
Люди не идут лечиться, поэтому много денег в нашем деле не заработаешь. В российской действительности есть гораздо больше схем зарабатывания денег, чем лечить людей с нездоровой психикой. (Улыбается).
— Аэрофобия — показатель нездоровой психики?
— Аэрофобия — это не только про боязнь летать, это про личность, про образ жизни, образ мышления. К сожалению, это фактор нездоровой психики. Как бы неприятно это ни звучало, для тех, кто нас читает. Но это факт.
Как и любая другая фобия. Так что, как видите, хлеб у нас тяжелый, хлеба бывает не очень много, но вместе с тем это и наша миссия. Те перемены, которых люди достигают, избавившись от аэрофобии не могут не радовать.
— Я знаю, что когда только открылся «Летаем без страха», российские авиаперевозчики отказались с вами сотрудничать. Почему? (прим.ред. — Виталий Савельев — генеральный директор компании «Аэрофлот» в одном из интервью сказал: «В „Аэрофлоте“ никакой аэрофобии нет»).
— Так же отреагировал и директор одного из крупнейших московских аэропортов, сказав, что «Аэрофобия — это фикция». А если кто-то и боится, то, по словам господина Савельева, бортпроводники «Аэрофлота» обучены навыкам оказания помощи пассажирам. Хотя это и не совсем так. (Улыбается).
Мы сотрудничали с Ольгой Александровной Плешаковой (прим.ред. — Генеральный директор компании «Трансаэро») довольно долгое время, пока «Трансаэро» были живы-здоровы. Мы сделали много совместных крутых проектов. Например, создали экспресс-курс, где вместили, все, что можно быстро сказать человеку, чтобы его успокоить. Курс длился 45 минут и был доступен на всех бортах самолетов «Трансаэро». Бывало и такое, что человек садился в самолет аэрофобом, а выходил уже в меньшем стрессе, потому что в процессе полета он смотрел этот курс.
Больше никто нас не поддержал. Помните фразу «В СССР секса нет»? Вот в «Аэрофлоте» аэрофобии нет. (Смеется). Не хотят перевозчики, чтобы их бренд был связан со страхами и фобиями. Проще закрыть глаза на эту проблему, сказать, что это выдумка, чем ей заниматься.
Хотя, я недавно летел в самолете AirFrance, возвращался из Парижа, и при входе в самолет стояла буклетница, где были брошюрки по поводу страха полета и реклама центра лечения аэрофобии при AirFrance. Но это я наблюдал впервые в мире. Именно такую готовность самой авиакомпании сказать: «если есть проблема — не мучайтесь, мы вам поможем».
— А как вы относитесь к приложениям для смартфонов, помогающим бороться с аэрофобией? Японцы и американцы придумали занятные вещи, и у вас тоже, знаю, есть несколько интересных вариантов.
—  У нас есть три приложения: «Страх полета», которое рассказывает как устроен самолет и что позволяет держать машину в воздухе, как влияет погода на безопасность полета. Есть еще «Полет нормальный?», про параметры самолета, скорость и высоту, перегрузку при турбулентности. Но самое интересное это SkyGuru, первое в мире приложение, которое расскажет пассажиру в режиме реального времени, что и почему происходит в полёте. SkyGuru загружает необходимые для работы данные из интернета накануне рейса, при этом на борту оно может работать оффлайн, в том числе и в авиарежиме. Все наши приложения можно найти и скачать в AppStore.
Японцы придумали больше отвлекающее приложение. Но для взлета, с точки зрения психологии, как бы сказать покультурнее, это полный бред.
Если ты учишь человека отвлекаться от того места или процесса в котором он присутствует здесь и сейчас, то мозг человека принимает это место или процесс как раз недопустимо плохим. Это еще большее усугубление фобии. Отвлекать человека на игру, в то время как у фобического типа присутствует только одно желание на взлете — умереть, странно. Никакие игры не будут достаточно сильны для того, чтобы отвлекать от навязчивых мыслей.
— Почему не пошел ваш проект в Шереметьево? (Экспресс-курс борьбы с аэрофобией). Прекрасная ведь была идея — не отходя от трапа, так сказать.
— Потому что неудачный был локейшн. В зоне вылета, в так называемой, стерильной зоне, это было бы безумно дорого делать, мы бы просто не окупились. Место, которое Шереметьево нам, в итоге, предложило с огромной скидкой — это терминал «Е», в зоне прилета, где-то под эскалатором, но людям просто не с руки было нас искать. И опять же менталитет россиянина — лучше зайти в duty free и выпить пол бутылки виски, чем идти на какие-то курсы, где ему будут что-то «втирать».
— Когда я готовилась к интервью, мы с нашим главредом провели опрос в Facebook, чтобы узнать, кто из друзей страдает аэрофобией. Выяснилось, что в основном это проблема молодых женщин, появляется в сознательном возрасте, после 20−25 лет, и практически у всех связана с попаданием в турбулентность. Как вы можете это прокомментировать? Существует ли статистика аэрофобов по России и в мире?
— Статистика общемировая. От страны к стране число аэрофобов не меняется. Больше всего обращений встречается в Великобритании, Германии, Японии и Казахстане. Это четыре самые фобические страны. В остальных странах процент аэрофобов примерно одинаковый, около 30% взрослого населения, которые могли бы летать по финансовым причинам. Каждый третий.
— Почему в первых строчках именно эти страны?
— Основная причина аэрофобии — это тревожно-мнительный психотип. Говоря простым языком, это дефицит доверия жизни. Когда человек не доверяет жизни, ему очень сложно летать. Потому что тебе нужно доверять самолету, пилоту, топливозаправщику, диспетчеру, подъемной силе, закону Бернулли и т. д. А человек доверять не умеет и живет в иллюзиях, что он сам всех будет контролировать и делать все идеально.
Почему аэрофобы так боятся турбулентности? Аэрофобам очень важно все раскладывать по полочкам, четко контролировать. А турбулентность происходит ровным счетом наоборот. Ее невозможно контролировать. Никак. У тебя нет понимания когда она начнется, когда закончится, почему она возникает, насколько сильной она будет. От вас это никак не зависит. Поэтому дело не в тряске самолета. Любое транспортное средство трясется. От скутера до аэрокосмической ракеты.
Возвращаясь к вопросу про конкретные четыре страны, объясняю. Тревожно-мнительный психотип в детстве не дополучает, того, что называется emotional connection со своими родителями. Близкая эмоциональная связка. Ребенок начинает учиться, что раз он не может доверять родителям, что они рядом, что они его любят, неважно хороший ли он мальчик или плохой. Разрисовал ли он обои или нет. Если нет этой связки и доверия, значит мир — боль. А раз так, надо учиться его контролировать. Надо быть идеальным, чтобы получать любовь и чувствовать себя защищенным.
Британцы, вообще, номер 1 в мире по фобиям. По причине того, что у них холодные отчужденные отношения с родителями. В их семьях не приветствуются никакие проявления ласки или тепла. Не до обнимашек. И зачастую, британские дети даже не растут с родителями.
Вторые по фобиям — немцы, у них идея фикс — порядок и дисциплина. К немецким детям вместо Санта-Клауса приходит Шварцер Питер. Если у Санты мешок с подарками, то у «шварцер Питера» мешок с ручками и ножками деток, которые себя плохо вели. И детям вслух зачитываются все их провинности и проступки. Поэтому представьте насколько сильно в них вбивается, что они должны быть идеальными. Да, немцы великолепно делают автомобили, но при этом они не застрахованы от идеального самочувствия в самолете. По той же причине и японцы, они тоже невероятные перфекционисты. Плюс, у них накладывается восточная сдержанность, ты всегда должен быть настоящим самураем.
У казахов чуть другая история — у них в семьях очень сильный патриархат, высокая тревожность у матерей и женщин, которая генетически передается из поколения в поколение. Связано это с тем, что исторически казахи жили в кишлаках и поселениях, где ближайший медпункт был в тысячах километров. Поэтому у женщин всегда присутствовал страх и боязнь за здоровье своих детей. У мужчин же, наоборот, жесткость и твердость, даже каменность. Таким образом, детская психика формируется неправильно, получая от матери тревогу, а от отца — отсутствие эмоций и холодность.
— После авиакатастроф число обращений в ваш центр вырастает? Как быть аэрофобам в такие острые кризисные моменты? Многие, например, стесняются идти к психологу, а летать все равно приходится.
— В России про нас знают порядка 2 миллионов аэрофобов, при этом мы едва собираем раз в 3 месяца групповой курс из 20 человек. У нас есть интерактивный курс «Школа аэрофоба», который длится 4 месяца, где я лично на связи 24\7. Все аэрофобы считают, что они должны справиться сами. Присутствует стыд, что сам человек не справляется. Это называется self-blaming. Это свойственно именно россиянам. Если у вас болит зуб, вы побежите спрашивать у Машки или Глашки как этот зуб вырвать. Если зуб болит у Клауса или Ганса, все просто, — к дантисту и все проблемы решены.
Кстати, у Virgin Atlantics Ричарда Бренсона тоже есть школа борьбы с аэрофобией и те же проблемы — люди не идут лечиться. Они придумали смешную вещь: сам Бренсон снялся в анимационном ролике и предложил родственникам аэрофобов добавить в рассылку email адреса своих родных, чтобы получая такое письмо аэрофоб увидел Бренсона и своих близких, которые качают головой и говорят ему: «Как же ты нас достал, иди лечиться! Миллионам людей помогло, а ты еще сомневаешься». Но даже это не работает.
— Не у всех есть возможность попасть в «Летаем без страха» и записаться на курс. Ввиду отсутствия финансовых возможностей, времени, географии. Есть ли какие-то упражнения по самодисциплине на борту? Как взять себя в руки?
— Это из той же серии: если у вас гниет зуб, можешь ли ты самовнушением успокоиться и заговорить зубную боль. Аэрофобия — это психическое расстройство и без помощи специалиста справиться невозможно.
— Расставим все точки над i — аэрофобия и паническая атака имеют одни и те же корни?
— У панической атаки существует две основных причины: первая — человек уже настолько изнасиловал свою психику, что она просто начинает сопротивляться, с помощью ПА показывая красный большой плакат на котором написано «Отвали от меня». Что значит изнасиловал? «Я должен», «я не должен», «хорошие так не делают», «только так и никак иначе». Постоянное самобичевание.
Вторая группа — люди, которые крайне зациклены на своем здоровье. Это идет из семьи, где часто бабушки бегают измеряют давление, дедушки ахают и переживают. Либо крайняя мнительность, либо бичевание психики.
Расскажите про ваш уникальный тренажер-симулятор V3, не имеющий аналогов в мире
— Крутая штука. По форме напоминает капсулу, которая погружает человека в 3D пространство ситуации, вызывающей страх и панику. Это может быть и салон самолета, и лифт, и метро, и аппарат МРТ, любая среда, которая выглядит крайне реалистично. Тренажер помогает в тех запущенных случаях, когда психологические тренинги и беседы не работают. Главная задача V3 — помочь людям перестать избегать мест-триггеров. Мозг обманывается со всех сторон, идет воздействие и кинестетическое, и визуальное, и аудиальное, и вестибулярное.
— Существует ли международный кодекс подготовки бортпроводников в случаях экстренной помощи пассажирам на борту, например, при тех же панических атаках? Есть какой-то единый маниуал общения?
— В России такого нет. В свое время с «Трансаэро» мы вводили подобный интернет-курс для бортпроводников, я его лично писал. Они были единственные, кто более-менее понимал, что происходит. Но опять же, облегчить аэрофобу страдания сиюминутно невозможно. Не может к вам во время полета подойти стюардесса и сказать: «Нужно правой рукой на левую руку поднажать, там есть такая точка „дзю“ и вот из нее отключается адреналин». (Смеется).
Нет таблетки от страха!
— Природные «триггеры» авиакатастрофы, о которых часто говорят в новостях: молния, туман, плохая видимость, птицы, что скажете?
— Авиация так не работает. Все возможные причины, из-за которых может разбиться самолет уже давно ликвидированы. На сегодняшний день, если случается авиакатастрофа, значит произошло что-то невероятное, из ряда вон. Ни один уважающий себя авиатор не будет комментировать и придумывать свои версии. Фраза: «Рассматриваются три возможных причины: человеческий фактор, погодные условия, отказ техники», равносильна как если бы сказать: «Увидев на улице мертвого человека, можно назвать три причины: здоровье, алкогольное опьянение, умышленные действия третьих лиц». Возможно, такие версии интересны для обывателей. Но для авиации это каждый раз нонсенс, это десятки факторов.
— С появлением терроризма в транспорте Вам, наверняка, приходится объяснять пациентам, что если рядом сидит человек с бородой восточной внешности или женщина в хиджабе — это не повод отказываться от полета и выбегать из салона. Были на практике уже случаи, когда клиенты обращались с подобными фобиями?
— Я бы не сказал. Для того, чтобы бояться такого варианта, ты все равно должен видеть подвох и обман в окружающем мире, в целом. Это все равно тревожно-мнительный психотип и скорей всего он себя манифестировал уже гораздо раньше встречи с женщиной в хиджабе. При первой турбулентности, например.
—  Есть ли какие-то географически сложные маршруты для пилотирования? Проблемная посадка, зона повышенной турбулентности.
— Над горами летом и над Гольфстримом будет, конечно, турбулентно. Но каких-то специальных маршрутов, которых следовало бы избегать — нет таких.
Все транспортные средства трясет и это нормально. Всё остальное — в вашей голове. Вы же не придете к специалисту, например, по поездофобии, которого нет, и спросите — по какому маршруту больше трясет (Смеется). Люди не понимают насколько авиация крутая и безопасная среда. За десять лет моей работы я понял, что самолет совсем не при чем. Все проблемы моих клиентов не про авиацию, а про психологию. Самолет — это самое безопасное место в мире. В любом месте Москвы у вас будет гораздо больше рисков, чем на борту самолета.
— В какие экстремальные ситуации вы попадали на борту или может вспомните курьезные моменты?
— Никогда не попадал в подобные ситуации. Хотя, расскажу вам одну историю. Как журналисту вам понравится.
У нас в центре есть такая штука, «Авиационное приключение», для тех учеников, кто уже избавился от страха полета, и в качестве завершающего бонуса мы организовываем полет в самые красивые уголки планеты — берем в аренду маленький самолет, я его пилотирую и трое учеников находятся со мной в кабине. Этим летом мы были в Исландии и, вылетев из Рекьявика, направились в сторону побережья, где лежбище тысяч морских котиков.
Вдруг, одна из наших участниц начинает паниковать и говорить: «Мне страшно, Леша, сделай что-нибудь». Я ей начинаю напоминать все, о чем говорилось на наших курсах, и что она на больших самолетах уже летала много раз после. Она продолжает: «Я не могу, остановитесь срочно, я хочу в туалет». Волнение, крики, шум. А до Рекьявика лететь прилично, стали искать что-либо поблизости, но кроме голого ландшафта — ни-че-го. И в самолете, размером с автомобиль, уборной не было. В итоге, мы нашли какую-то гравийную полосу, куда явно никто лет тридцать не садился. Нашли маленький заброшенный терминал в виде деревянного домика с забитыми окнами. В общем, счастливая клиентка после этого про приступ паники совсем забыла. (Смеется). Так что, и такие были случаи в полете.
— Алексей, среди наших читателей точно есть парочку аэрофобов, дайте им совет что делать и кто виноват.
— Дорогие читатели-аэрофобы, осознайте, пожалуйста, что это психическое расстройство и волшебных пилюль не существует. Это совокупный результат тревожно-мнительного психотипа и дефицита доверия жизни, которые сильно мешают вам жить и приводят к перфекционизму, долженствованию и самокритике, к истощению нервной системы и паническим атакам. Аэрофобия — лишь верхушка этого айсберга. Когда вы устраняете аэрофобию, вы срезаете верхушку и весь айсберг постепенно начинает рушиться.
Кое-что еще...
Первый полёт
Состоялся в 1993 году, я сел за штурвал самолета в Тель-Авиве
Любимый маршрут
Я люблю летать в Израиль. Для меня это родное место. Еще ценю природную красоту. В Австрии есть маленький аэродром Целль-ам-Зее, там безумно красивый заход на посадку, ты летишь между двух огромных высоких гор. Краски невероятные — белые горы, ярко зеленая трава, и синее озеро. Над этим озером делается разворот на 180 градусов, наверное, для меня это самый красивый заход.
Курица или рыба?
Курица! Но часто заказываю кошерное. Гораздо вкуснее.
Интервью провела: Дарина Грибоедова
Фото: Мария Корецкая

Благодарим за предоставленные для съемки интерьеры
центр «Летаем без страха»
Поделиться с друзьями:
Читайте также:
Новый подкаст: