О режиссерском драйве, как снять хороший триллер, и почему актерство — это скучно
Рассказывает Александр Домогаров-младший
Александр Домогаров мл.
Режиссер, сценарист, актер, продюсер
Фильмы: Яма, Пустите детей (Mathew 19:14), Пиковая Дама. Зазеркалье (в производстве)
Образование: МТУ им. М. С. Щепкина (мастерская М. Велиховой),
ВКСР (мастерская Хотиненко, Финна, Фенченко)
Возраст: 28 лет
Место рождения: Москва
Александр в Facebook
С героем этого интервью мы познакомились много лет назад на съемках второй части культовой предновогодней комедии «Елки», где ваша покорная слуга была замечена в эпизодической роли дерзкой пассажирки, отстаивающей права авто-мучеников в пробках.
Саша играл одну из главных ролей — обаятельного и забавного лыжника, попадающего в вечные передряги.
В жизни у Домогарова-младшего обаяния тоже не занимать, как и рассудительности, интеллигентности и упорства.
Не так давно, молодой артист успешно переконвертировался в кинорежиссера, прочно заявив о себе общественности хоррор-фильмом «Пустите детей», по рассказам, на минуточку, великого и ужасного Стивена Кинга.

Каких сюрпризов ждать от Александра Домогарова-младшего в будущем и какие горизонты он собирается осваивать в кинематографе, будем узнавать.

Интерьер: офис на Мосфильме. Сцена: 1. Дубль: 1.
Мотор. Начали!

Дарина Грибоедова
Автор материала
— Саш, ты сейчас снимаешься в новом проекте с провокационным названием «Папа, сдохни». Яркий актерский состав, дерзкое название, талантливая команда.
Расскажи, о чем кино и как ты туда попал.

— Я там играю роль пятого стула слева. Снимает мой хороший друг — режиссер Кирилл Соколов, я с ним учился на ВКСР (прим.ред. — Высшие курсы сценаристов и режиссеров). Он очень хотел, чтобы я у него сыграл маленький, но важный для истории эпизодик, который влияет на суть и на драму персонажей.
— Кого ты играешь?
— Маньяка (Улыбается) Там буквально 1−2 съемочных дня. Это черная комедия, в стиле Кирюхи. Очень крутой сценарий, один из лучших. Крепкий такой. Я, вообще, пришел друга поддержать.
— В одном из своих интервью ты говоришь: «У моего папы определенное амплуа — героя-любовника, но мне это не близко». (прим ред. Сашин отец - Александр Домогаров, актер театра и кино, народный артист РФ.)
А ты бы какое хотел занять амплуа?

— Никакое. К актерству я сейчас равнодушен. В моей жизни было неважное актерство. Если позовут сыграть что-то интересное, смешное, несложное или по дружбе, куда я буду близок — почему бы нет. Но специально искать себе какое-то актерское амплуа — не моя история.
— Помнишь свои ощущения, когда впервые оказался на съемочной площадке?
— Я был маленьким, приходил к отцу на съемки.
Вообще, кино и театр для меня тогда не сильно отличались. Было круто, бутафория эта вся, как игрушки. Мне шпаги давали трогать. Они были тяжеленные, но мне так нравились. Помню, в «Графине де Монсоро» отличные были шпаги (Смеется). Когда я был маленьким, я упал с лошади на съемках фильма «Гардемарины III», я этого не помню, мне рассказывали очевидцы. Мне было три года. А на «Графиню де Монсоро» я приходил, кстати, сюда же, на Мосфильм. Здесь был выстроен целый город из декораций, тогда это производило на меня грандиозное впечатление. Ну, представь, как если бы я сейчас приехал на съемочную площадку «Властелина колец» или «Хоббита».
— Когда ты понял, что тоже хочешь стать артистом и в этом всем профессионально участвовать?
— Видел родителей. К тому же, дома все всегда смотрели кино. Вот тут все и зародилось, на самом деле. Даже не на площадке. Площадка игрушку тебе показывает. А вот когда ты смотришь кино, думаешь: «О, я тоже хочу так историю в картинках складывать», и потихоньку к этому идешь.
Сначала приходишь к тому, что: «Как круто! я хочу сидеть в кресле, командовать и кричать «Мотор! Начали!», потом думаешь, вот буду командовать «мотор, начали!» все меня будут уважать и любить, потом думаешь «на хера это все надо?». (Смеется). Так и растешь с этой мыслью. Мы как раз на днях с Кирюхой (режиссером «Папа, сдохни».) обсуждали, кто как пришел в кино. Он, например, до большого кино снял 5 короткометражек, и вот это состояние «командовать — круто» погубил, убрал у себя в первой же любительской работе.
Я еще до театрального института, в школе думал о том, как же это здорово — снимать кино, но не понимал, что за этим стоит, на самом деле.
Понимание у всех по-разному происходит. Кто-то приходит к тому, что хочет рассказывать истории, важные переживания уже в 15−18 лет. Есть такие гении. Кто-то приходит позже. Кто-то хочет увлекать зрителя своими байками. У всех разная задача и разные мечты, связанные с кино. Потихонечку, полегонечку, идешь в институт, я на ВКСР пошел, кто-то во ВГИК, кто-то в театральный, и потом постепенно вот это все начинает обрастать «мясом». Детство заканчивается, ты понимаешь, что это уже не шуточки, а более серьезные важные дела, которые могут вызвать у тебя депрессию, бессонные ночи, расстройства…
— Ночной монтаж
— Именно. Я даже скучаю по тому времени, когда мне это казалось какой-то романтичной историей. Романтика, конечно, остается, но всегда бьется с тем, что не все получается. Надо опять делать, и так по кругу.
— Ты принимал участие в съемках как актер, и сейчас снимаешь как режиссер. Можешь сравнить обе стороны баррикад?
— Эти две профессии сложно сравнивать. Хотя, кажется, что они очень похожи. Почему я говорю, что я как артист не «ахти»? Потому что, когда я был на площадке артистом, мне всегда было очень скучно. Если мне не с кем потрындеть или чем-то заняться, или это хотя бы интересная сцена, перед которой можно размяться, то по сути все это ожидание — это очень скучно! Ты сидишь, ждешь, пытаешься почитать книжку, зависаешь. Это был кошмар, я не понимал, что происходит.
Я как человек увлекающийся, по началу ходил по площадке, смотрел на камеры, как люди работают, меня даже гоняли режиссеры от плэйбека со словами: «Здесь не кинотеатр, уходи отсюда» (Улыбается)
А когда ты режиссер, время летит незаметно. Ты находишься настолько внутри процесса. Ты хочешь, чтобы получилось, ты борешься. У тебя пластилин в руках: артисты, камера, оператор, художник. Ты начинаешь «хочу так», у тебя начинает что-то получаться, что-то не получаться, и потом тебе говорят: «Саша, у тебя остался всего час на эту сцену!»
А всего час — это кошмар! Ты понимаешь, что тебе надо еще переставиться, а еще вот ту детальку подснять. То есть, этот час превращается всего в минуту. И ты находишься в постоянном состоянии стресса, мандража, но в этом и кайф.
Режиссерская профессия тем и интересна: ты то любишь, то ненавидишь одновременно. Поэтому режиссура мне намного приятнее, интереснее и цельнее, чем актерство. От замысла до монтажа, до появления звука — ты можешь повлиять на все. Ты — винтик вместе с другими винтиками, при этом, ты — очень важный винтик, без тебя все встанет.
— Твой большой дебют — короткометражка «Пустите детей» по Стивену Кингу, снятая в лучших традициях американского хоррора. Кем ты вдохновлялся, какими режиссерами, фильмами, историями, когда работал над этой картиной?
— В первую очередь — Кубриком. В фильме очень много цитат и отсылок к Кубрику, к его «Сиянию», которым я вдохновлялся и даже, можно сказать, на нем учился. Сейчас с моей новой работой — «Пиковая Дама. Зазеркалье», это уже будет полный метр, я не просто вдохновляюсь, а уже иду по пути «отсмотреть\посмотреть» и постоянно обращаюсь к западным аналогам. Это плохо. Тогда было как-то попроще, мне просто нравился Кубрик и у меня было больше свободы.
На съемках меня гоняли режиссеры от плэйбека со словами:
«Здесь не кинотеатр, уходи отсюда».
— Вы начали съемки «Пустите детей» еще в 2014 году?
— Да, мы тогда сняли одну сцену, большую и сложную, она должна была быть аттракционная. Мы ее сняли, но она не вышла. Какие-то элементы получились, в фильме мы бы ее так и оставили, но у нас главная артистка заменилась. Она отказалась сниматься в последний момент, и нам пришлось все заново переснять. Еще раз построить декорацию, мы потеряли деньги и время. Но зато нашли Татьяну Евгеньевну Кузнецову. Вместе с ней я еще раз поучился режиссуре, работать было интересно. Она помогала разминать, пробовать, менять, была тем самым инструментом. Она не просто артист, который отрабатывал роль, а который помогал мне создавать и придумывал вместе со мной.
Я из тех режиссеров, которые слушают других. Мне нравится слушать, мне нравится думать, нравится, когда человек делает не «на отвали».
И вот с Татьяной Евгеньевной у нас такой тандем и произошел. Она разрешала на площадке делать с собой все, что угодно. За 9 смен мы сняли фильм.
— Расскажи про локации, где вы нашли такую кинематографичную школу?
— В городе Жуковский, и снимали мы в этой школе абсолютно бесплатно. Заслуга нашего продюсера. Плюс, мы построили в Подольске три локации в гараже для «камазов». Там было очень холодно и долго снимать не получалось. Нельзя было морозить маленьких артистов.
— Удалось ли показать фильм самому автору, Кингу?
— Нет, ему не показывали. Когда-то были мысли, но мы не стали этого делать, потому что есть проблемы с правами. И мы боимся, что покажем, а он нам запретит по фестивалям ездить.
— Ты говорил, что перед съемками вы купили права на экранизацию за 1 доллар?
— Было дело. Но потом Голливуд решил снять полнометражную версию и права сняли. Нам пришлось изменить название на английском языке
на Mathew 19:14, это референс к цитате из Евангелия от Матфея, 19 строка, 14 стих. И только после этого мы решили втихаря показываться по Штатам. Показы, кстати, прошли довольно удачно, мы выиграли пару фестивалей. Правда, в Канаде организаторы разгадали название и исключили нас из программы. Побоялись проблем с Кингом.
— О чем бы ты его хотел спросить, если бы вы встретились?
— «Как вам фильм?» (Смеется). Конечно, хотелось бы услышать его мнение, что сделано не так. Как он пишет персонажей, никто не пишет. Он — мэтр.
— Почему жанр ужасов и хоррора не развит в нашей стране? Кроме Паши Руминова, Святослава Подгаевского и Олега Асадулина, по сути, нет больше российских режиссеров, кто этим занимается плотно и всерьез.
Что мешает нашим снимать хоррор как в Штатах?
— Мы как-то упустили эту возможность еще в СССР, после «Вия». Возможно, было не модно, не популярно или просто не знали как. Тогда было пропагандистское кино. А сейчас мы не знаем с чего начать и делаем кальку с Голливуда. Впервые у кого это получилось самобытно, это как раз у Подгаевского. Он сделал «Пиковую даму» и сделал крепко. В отличие от «Мертвых дочерей» Руминова. Они были провальными с точки зрения истории, на мой взгляд. Сейчас я работаю над «Пиковой Дамой — 2» и мы, к сожалению, тоже делаем это кино по американским лекалам. Это неправильно. Конечно, надо кому-то сесть и подумать как сделать по-нашему, что есть хоррор в России?
Это очень сложно. Мы говорили с многими создателями «Невесты» на эту темы — все делают то, что понятно в исполнении, то есть так, как делают американцы, Голливуд диктует всем правила. Американцы перелопачивают всех и всё под себя. При этом, никто не отменял корейские и японские ужасы. Корейцы делают потрясающий продукт. Японцы в нулевые подняли хоррор своими фильмами «Звонок» и «Темные воды», вообще, на другую ступень. Но американцы — боги визуала, как ни крути. Американский «Звонок» Гора Вербински, в плане визуала гораздо смотрибельнее и эффектнее.
Но Славе (Подгаевскому), все-таки удалось пробить аудиторию, собрать кассу, и у хоррора в России появился шанс.
Главное, чтобы в сути было больше нашего. Почему в России всегда успешно идет комедия? Потому что комедия всегда делается с упором на менталитет. В любой стране есть своя комедия, кроме, опять же, американцев, которые делают комедию универсальную для всех.
Ты в дальнейшем будешь придерживаться именно хоррора и триллера? В каком еще жанре тебе хотелось бы поработать? Часто режиссеры по разу попробуют ужасы, а потом возвращаются в ромкомы и семейное кино.
— Надеюсь, что нет. Мне некуда возвращаться, «Пиковая Дама. Зазеркалье» будет моим полнометражным дебютом, но я рад, что начинаю с ужасов. И в дальнейшем, думаю, что с удовольствием поснимаю и триллеры, и мистическую драму. Еще я хотел бы сделать фильм в стиле Sci-Fi. Чтобы там был целый новый мир. И не только снять, но и попытаться его придумать. Фантастическую сказку, в которую хотелось бы окунуться с головой. Что-то типа «Звездных воин».
— Кстати, расскажи про еще один новый проект «Пальма». Удивительная история о собаке, основанная на реальных событиях.
— Я увидел эту историю в Фейсбуке на страничке у отца. Прочитал этот репортаж, потом отослал друзьям и сказал: «Как круто, это кино!». Они меня поддержали. Плюс, так случилось, что продюсеры из Марс-Медиа вышли на меня и спросили, есть ли у меня какой-то готовый интересный материал для съемок. Я ответил, что пока только учусь писать сценарии, но есть несколько идей, среди которых и была «Пальма». История их зацепила и понеслась. Нашли сценариста Катю Мавроматис, сейчас пока все висит на ней. Но, надеюсь, сами съемки уже начнутся с лета 2018 года. Это будет доброе семейное кино. Такой «Белый Бим Чёрное ухо» только со счастливым финалом.
— Почему ты не уехал в Америку или Европу учиться и работать? Не было бы шлейфа популярности отца и сравнивания.
— Дело не в шлейфе, я бы уехал, но это очень дорого. Я хотел поехать учиться в американскую кино-школу, но когда увидел стоимость одного семестра, решил, что в следующий раз как-нибудь. (Смеется). Чтобы учиться в Штатах, нужно быть очень обеспеченным. Меня вымораживает московская погода, серость за окном и ранние сумерки зимой, я обожаю теплый климат и солнце. Я бы с удовольствием сидел писал сценарии где-нибудь в Италии или Лос-Анджелесе.
—  Когда ты учился в Щепке, шушукались, что ты — сын «того самого»? Это смущало и мешало?
— И шушукались, и впрямую говорили. И педагоги постоянно заостряли на этом внимание: «Ты должен соответствовать».
— А ты бы пригласил папу сниматься в свой фильм?
— Еще не вечер. Приглашу, конечно.
— Кто твои кино-учителя? Чье мнение в оценке своих работ для тебя является неоспоримым?
— Я с ними лично, увы, не знаком. (Смеется). Это мои любимые зарубежные режиссеры — Спилберг, Скорсезе, Лукас. И, конечно, мои педагоги (Финн, Фенченко, Хотиненко). Я с ними часто советуюсь.
Кстати, Николаю Лебедеву (режиссер фильмов «Легенда № 17», «Экипаж») я отправил свой фильм и получил от него полезный отзыв.
— Среди российских режиссеров чье творчество тебе импонирует?
— Ну, тот же Лебедев, «Легенда № 17» — прекрасное кино. Андрей Звягинцев, конечно же. Я никогда не увлекался и не смотрел раньше Хлебникова. Но после «Аритмии», я пересмотрю его фильмы, изучу его творчество. Хотя мне такой стиль не близок. Я все-таки рос на «Инопланетянине», «Спасти рядового Райана», «Списке Шиндлера» и «Звездных воинах».
— Ты в детстве жил с мамой, она не была против твоего выбора профессии? Может она для тебя видела другое будущее?
— Мама думала, что я буду фигуристом. (Смеется). До 13 лет я занимался фигурным катанием профессионально. Во взрослой жизни хотели отдать меня в ин-яз., но все закончилось все равно театральным.
— В «Елках» ты прославился ролью лыжника, а в жизни любишь активные виды спорта? В частности, зимние.
— Очень люблю. Почти каждую зиму езжу кататься на сноуборде. В Болгарию, в Сочи, главное — найти время.
— Ты — коренной москвич, какие у тебя любимые места в столице?
— Парк Горького, правда, там стало слишком много народа в последнее время. Старый центр — Патриаршие и Китай-город. И кинотеатр в «Афимолле», несмотря на дорогую парковку. Напиши об этом, может они прочтут и примут к сведению (Смеется).
Интервью провела: Дарина Грибоедова
Фото: Елизавета Шагалова
Локация съемок: Мосфильм
Трейлер к фильму "пустите детей" \ mathew 19:14
Если материал вам понравился, расскажите о нём друзьям. Спасибо!
Читайте также:
Как стать своим на Бали, почему приставка DJ устарела, и причем здесь Игорь Корнелюк
Дима Арутюнов рассказывает о любви к музыке
С чего начинается утро бариста и какой кофе выбрать для первого свидания
Рассказывает Настя Годунова
Новый подкаст:
№ 8: Как начать писать и не бросить
Рассказывает Лена Сахарова