Меню
Режиссер — это антрополог и садомазохист
Ксения Зуева рассказывает об эмпатии на съемочной площадке, эротике в кадре, сексизме и новом фильме.
Пятница, вечер, Москва стоит в одной большой пробке. Я нещадно опаздываю на встречу с нашей героиней. Звоню, извиняюсь, ругаю таксиста. В голове множество вопросов, желание обнять и сказать лично слова благодарности за то кино, которое она делает. Я помню, как мы с Ксюшей часто говорили о жизни и любви, в знаменитой мхатовской курилке, когда вместе учились в школе-студии. О жизни и любви режиссер Ксения Зуева теперь рассказывает с большого экрана — 14 декабря в прокат выходит ее дебютный фильм — драма «Близкие».
Дарина Грибоедова
Автор материала
Ксения Зуева
Кинорежиссер, сценарист, актриса
Фильмы: «Геля», «Близкие», «Ребенок»
Образование: ВТУ им. Щукина (курс В. Николаенко) и Высшие режиссерские курсы (Мастерская В. Хотиненко, П. Финна, В. Фенченко)
Возраст: 27 лет
Место рождения: Москва
Ксения в Facebook
— Ксюш, в прессе «Близких» часто сравнивают с «Нелюбовью» Звягинцева и «Аритмией» Хлебникова. Тебя по стилю и гендерному признаку — с Лерой Гай Германикой. При этом, мне кажется, у тебя своя абсолютно автономная новейшая волна. Как тебе самой такие сравнения? Льстят или раздражают?
— Я осознаю свою самобытность и всё про себя, как про режиссёра и автора, хорошо знаю. Сравнивать будут всегда, это неизбежно. Нужно быть разве что инопланетянином, который говорит на неведомом человечеству языке и снимает лазером в 3D из своих щупальцев, чтобы избежать сравнения или проведения параллелей. Не вижу ничего плохого в том, что тебя с кем-то сравнивают. У меня например много кумиров среди европейских режиссёров, и это в какой-то степени отчасти мои «учителя» и это очень хорошо. Ориентир необходим. «Нелюбовь» я к большому сожалению всё никак не посмотрю, поэтому не могу выразить никакого мнения относительно этого сравнения. Однако сравнение с Андреем Звягинцевым — это очень приятно, потому что начиная с «Возвращения» я искренне восхищаюсь его картинами. Леру Германику я очень уважаю. «Все умрут, а я останусь» — это кино про меня. Про мою школу, моих парней и моих подруг. Именно так я и росла. Лера -безукоризненно честный режиссёр и настоящий талант. Снимаю шляпу. У меня две любимые российские картины, это Лерина «Все умрут, а я останусь» и «Зоология» Ванечки Твердовского. «Аритмию» я посмотрела на «Кинотавре» и была абсолютно потрясена, фильм меня пронзил. И я лично выражала своё восхищение и Рубену Левоновичу Дишдишяну, и Борису Хлебникову, и Наташе Мещаниновой.

Если говорить про тему человеческих чувств, тему фрустрации, недостатка любви, тепла, тему одиночества, то, конечно, между всеми этими картинами, включая «Близкие», можно проводить параллель. Когда тонкочувствующие люди поднимают одни проблемы, мы не можем избежать этой переклички. Условно, у огромного процента людей была деспотичная мать или их оставил отец, и такой же огромный процент художников про это расскажет. Поэтому отношусь к таким сравнениям положительно, но скорее безоценочно. Я пишу и снимаю, опираясь исключительно на свой опыт, боль и потрясения.

Я — абсолютная вещь в себе, я рефлексирую, замыкаюсь, «вынашиваю и рождаю» своё кино.
— Как принимали «Близких» на Кинотавре?
— Очень хорошо. Хотя я ушла с середины фильма. Я, вообще, своё кино не могу смотреть (улыбается). Я люблю процесс создания, от съёмок до пост-продакшна, но смотреть свой фильм от начала до конца мне всегда трудно. Первый раз целиком посмотрела со своими педагогами в кинозале на Высших Курсах Сценаристов и Режиссёров.

Знаешь, Дарин, мне стало так плохо. Как будто меня бросили в травму, сняли кожу, заставили заново пережить боль. Несмотря на то, что «Близкие» — это вымышленная история, там очень много личного. Я считаю, что всё, что ты переживал раньше, травмы, обиды, подъёмы, эмоциональные потрясения — это всё не зря, потому что в итоге это сублимируется и трансформируется в творчество, в такие истории.

Зал на Кинотавре был отличный — авторитетные зрители, старшие коллеги, журналисты. Мы так долго работали над этой картиной, что первый показ должен был быть именно таким — на искушенного насмотренного зрителя. Была отличная обратная связь.
— Женщины во всем мире борются за свои права. Общество сейчас старается быть толерантным ко всем и тем более не допускать сексизма. При этом, и у продюсеров, и у киноведов до сих пор существует термин «женское кино». Это нормально на твой взгляд? Тебя это не обижает? Можно ли, вообще, так разделять?
— Для меня нет понятий «женское» / «мужское». Есть личность и каждая личность индивидуальна и уникальная, со своим опытом, прошлым и настоящим, со своим сознательным и бессознательным. Говорить жёстким кино-языком может как мужчина, так и женщина, точно также как и мягкость присуща обоим полам. Я встречала разных мужчин и женщин продюсеров и режиссёров, со своими индивидуальными достоинствами и недостатками. В своей работе я никогда не сталкивалась с сексизмом.
— Я люблю твою короткометражку «Геля». Очень интимная вещь, трагичная и глубокая. Это громкая грусть. В каждом втором доме есть такая семья, есть такая Геля и ее мама. (Не будем спойлерить, пусть читатели Wanderlust сами посмотрят и оценят.) Был ли некий прообраз главных героев? И расскажи про выбор актеров. Почему кроме Натальи Павленковой, все остальные не медийные?
— Я придумываю героя, определённый тип человека, а потом начинаю искать максимально похожего артиста, который скроен личностно именно так. Я стремлюсь к психологической правде в актёрской игре и считаю, что максимально достоверно может рассказать историю только тот артист, который сам это переживал. В «Близких», например, все ребята, которые играют подростков, они все знают, про что говорят.

Я сознательно искала тех, кто «в теме». У меня такой метод работы. Я никогда не заставляю актёра говорить текст слово в слово, зубрить. Мне интереснее, чтобы человек понял сцену в психологическом плане, про что это, прочувствовал, вспомнил. Это как этюд, игра, эксперимент. Вспомнить, воспроизвести, так мы и работаем. Это всегда очень слаженный, интимный, доверительный процесс. Поэтому, когда я делаю кастинг, мне совершенно не важно, медийный человек или нет. Важно понимание характера героя и отсутствие страха обнажиться (психологически). Например, «Геля». Стася (прим.ред. исполнительница роли Гели — актриса Анастасия Бакова) как никто знает, о чём она рассказывает, когда играет эту роль. Это личная «исповедь» каждого из нас, и её, и моя, и Наташи Павленковой. Мы очень долго общались как, грубо говоря, «товарищи по несчастью», которые знали, о чём будет фильм. И чем сильнее эмпатия, тем больше правды. Условно, мы с тобой жили обе в каком-нибудь Строгино, и обе помним, как курили у подъезда, делили пацанов и ходили на «стрелки», обе помним нашу классную руководительницу, какой она была деспотичной и как все леденели, когда она заходила в класс. Мы будем знать с тобой, про что говорим. А если ты училась в пафосной закрытой школе, где всего три человека в классе, и в тепличных условиях — просто не сможешь понять. Это как юмор. Хотя, когда-нибудь мне будет интересно, чтобы мой артист как раз таки сыграл роль на сопротивление.
— Слушай, но ведь Дэнни Бойл, когда снимал свой знаменитый «На игле» не взял на главные роли законченных наркоманов, а вполне благополучных артистов? (прим ред. Юэн Макгрегор — потомственный «дворянин» из старинного шотландского клана, Джонни Ли Миллер — из известной актерской семьи)
— У меня было пару сценариев на заказ, где мне приходилось изучать и исследовать людей, чтобы достоверно написать героя. Это бесстыжий, но необходимый процесс. Вообще, такое «исследование» у меня уже вошло в привычку. Ты знаешь, вот я сейчас работаю над одним проектом, пока не имею права разглашать информацию, так вот там персонаж, с которым я совершенно не близка, и мне приходится буквально влезать под кожу человека, с которого я его списываю. Чтобы понять, изучить. Как антрополог.
— Получается, это примерно то же, что и «работа актера над собой», о которой говорил Станиславский?
— Именно. Поэтому главную героиню я понимаю и чувствую, создаю, опираясь на что-то своё. А других героев создаю, изучая. У меня разные способы писать (сценарии), — я могу прибывать в абсолютной гармонии, сесть и написать про что-то, что есть в моей памяти, про что я знаю — и из меня польётся, потому что это слои моего бессознательного.

А когда нужно писать про то, что ты не знаешь, вот тут ты становишься антенной, губкой, а иногда и подопытным кроликом — когда сознательно бросаешь себя (в пределах разумного, конечно) в похожие обстоятельства, чтобы понять — как это. Как мне всегда говорит мой возлюбленный мастер, Павел Константинович Финн: «Ксюша, тебе всё на пользу». Режиссер — это антрополог и садомазохист. Я переживаю внутри себя всё то, что будет проживаться героями в сценарии. Но всё хорошо в балансе, важно разделять творчество и реальность.
— А психика как ведет себя в эти моменты?
— Важно чувствовать эту грань. Ты должен твёрдо стоять на ногах. Писать сцену — это как сыграть мини-спектакль внутри себя: больно, страшно, сложно. Бывает, пишешь, и из тебя буквально вылилась, выпала история. А бывает очень трудно. Этим летом я писала сценарий, это было словно американские горки. (Смеётся). Поэтому здесь очень важно твёрдо стоять на ногах. Ты пришел домой, здесь твоя семья, твой сын, всё хорошо, ты переключаешься.
— Актерское образование тебе помогает?
— Помогает. Я с большой любовью и уважением отношусь к своему первому образованию и с удовольствием снимаюсь у своих молодых коллег. Но моя режиссура занимает всю меня сейчас.
— То есть за плэйбэком тебе комфортнее и интереснее, чем самой в кадре?
— Да. Мой близкий любимый друг — покойный режиссер Максим Шавкин (прим. ред. режиссёр фильма «14 шагов» с Зуевой в главной роли, утонул в мае 2017 года), вот он был абсолютно мой режиссер, я ему доверяла по полной, как себе. Я знала, что сделаю всё в кадре, что он скажет.

Режиссура — это в своём роде как секс. Есть люди, для которых норма бесконечно менять половых партнёров. А есть те, для кого доминанта — избирательность и архи-доверие. Таков принцип у меня с режиссерами. Я эгоцентрична, закрыта, люблю свой «кокон», и чтобы позволить что-то с собой сделать, я должна, во-первых, очень уважать режиссёра, а, во вторых, испытывать к нему колоссальное доверие. Поэтому мне сложно использовать себя как инструмент, из рук в руки, — я так не могу. Однако меня окружает огромное количество талантливых людей. Например, я точно знаю, что буду сниматься у своих однокурсников. Они бессовестно талантливые ребята с отменным вкусом и умом.

А, вообще, я поставила себе задачу — в следующей своей картине сыграть самой. Я думаю, что начну с роли второго плана. Посмотрим, что получится. Мне очень близко то, что делает Ксавье Долан. Идеальное творчество — создаешь, играешь, выступаешь художником-постановщиком. Я в своих картинах тоже являюсь художником-постановщиком.

Я так сильно стремлюсь, чтобы получилось всё, что я задумала, что мне сложно делить ответственность с кем-то еще.

Моё творчество — оно только моё. Часто думаю: жаль, что не могу быть оператором — постановщиком (Улыбается). Но с операторами у меня всё круто. Я люблю этих ребят, и у нас с ними всегда полное эмоциональное слияние и взаимопонимание. Мы знаем друг про друга всё.
— С какими сложностями ты столкнулась в режиссерском амплуа?
— С организационными. Первые несколько лет я чувствовала себя очень беспомощно именно в процессе запуска, поиска ресурсов для реализации своих идей. В плане режиссуры, положа руку на сердце, сложности не было. Моя учёба в мастерской на Высших Курсах Сценаристов и режиссёров с первого дня — захватывающий увлекательнейший процесс и мощнейшее счастье.

Мне было трудно найти продюсера для «Близких». Но после долгих мытарств, я встретила Катю Михайлову, она меня поняла и услышала, и через 3 месяца мы уже снимали. Считаю Катю одним из лучших молодых продюсеров нашего времени. Она крутая, насмотренная, с отличным вкусом и настоящим талантом в своём деле. И главное — с бесконечным доверием ко мне. У нас крутой тандем.
— Мы будем первыми, кто расскажет о твой новой картине «Ребенок», в которой главные роли сыграли твой сын и его отец. (актер Эдуард Чекмазов). Как тебе работалось с членами семьи?
— Я сняла «Ребёнка» в своей квартире год назад. Близко к документальному кино. Это фильм про подавленные эмоции, про замороженные чувства. Фильм про молодую мать, которая совершенно «забивает» на себя и свои потребности, и её чувства не имеют выхода. Про выбор между своим дитя и своими мужчинами, между материнским долгом и личностями потребностями.
— Медея?
— Почти. Но в «Медее» другой сюжет и всё крайне жестоко, здесь же вся расправа приходится на главную героиню и большой взрыв происходит внутри неё самой. Для меня это фильм — исследование. Ты заставляешь делать выбор в пользу чего-то, принуждаешь себя, а должна на самом деле сделать выбор в пользу себя. И тогда бы случилась гармония. Когда уделяешь внимание себе и своим собственным потребностям, и психологически заботишься в первую очередь о себе — тогда всё вокруг автоматически выравнивается.

Мы показали «Ребёнка» в первом варианте монтажа в панораме короткого метра на ММКФ-2017. Скоро сделаю премьеру онлайн. У меня есть еще один проект — я собираюсь снять скоро. Что-то близкое к «Антихристу». (Ларса фон Триера). Там довольно беспощадная история, меня очень тянет это снять, хочу рассказать в такой не для всех близкой форме. Если какие-то «исповеди» я превращаю в более менее доступную для зрителя форму, то здесь будет форма новая, не всем понятная, как мне кажется. Для меня и самой это ново. Но я чувствую, что сейчас пришла пора моей мощной сублимации и во мне интенция говорить в кино по-новому даже для себя самой.
— Какая ты мама-режиссер? Сложно было снимать сына?
— На съёмках всё было прекрасно. Паша (прим ред. 3-летний сын Ксении) существовал в своём ритме, а мы снимали, «подсматривали». Я ни в коем случае не являюсь фанатичной матерью — режиссёршей, которая эксплуатирует на съёмках сына. Никогда. У нас отличные отношения с ребенком и моими родителями, со всей семьёй. После того, как я родила сына, я сразу же вышла на учёбу. Это был очень крутой тайм-менеджмент (Смеётся). Я уезжала на занятия, няня гуляла с ним в коляске, уезжала на лекции, он спал. Потом я возвращалась, у меня были «мамины часы», потом они с мужем засыпали, а я уезжала на ночной монтаж «Гели». Это жесточайшая самодисциплина. Его никак не травмирует моя работа и занятость. Я четко держу баланс между материнством и своей работой и очень много делаю для того, чтобы рядом с ним была я и другие значимые взрослые. Он растёт в большой любви.
— Если ребенок пойдет по твоим стопам?
— Если ему будет в этом хорошо и это будет осознанный выбор — я буду счастлива. Это свободная и отдельная от меня личность. Я могу лишь поддержать его и защитить.
— Скажи, а кого ты точно не будешь снимать в своих фильмах?
— Человека, с которым не будет резонанса.
— Твоё отношение к коллегам по цеху, которые штампуют комедии однодневки, так называемые фильмы «под попкорн»?
— У каждого свой выбор.
— Если тебе дадут хорошее финансирование, но при этом заставят снимать слабого артиста или, к примеру, чью-то бездарную жену, согласишься?
— Соглашусь и постараюсь сделать так, чтобы человек был в кадре хорош. Это режиссёрская ответственность.
— А пропагандистское кино будешь снимать?
— Нет.
— Как ты относишься к обнаженке на экране?
— Положительно, если оправдано. Всё зависит от материала и от кино. Если нужно, чтобы у героев был в кадре жёсткий секс, и это будет оправдано, как в «Жизнь Адель» и в «Нимфоманке», значит так тому и быть.
— Есть ли шанс, что в нашем российском кинематографе когда-нибудь снимут свое «Последнее танго в Париже» (Б.Бертолуччи) или «Ночной портье» (Л.Кавани)?
— Я уверена, что шансы есть. Наша страна полна талантливых режиссёров. Взять одну только мою мастерскую. Я благодарна Богу за такое моё талантливое окружение и педагогов. А сколько ребят крутых из ВГИКа и из других учебных заведений.
— С кем бы ты хотела поработать?
— В моих планах работа с европейскими артистами. И я хотела бы снять в своем фильме Кейт Бланшетт.
— Если бы предоставилась возможность, с кем из кинематографистов ты бы выпила бокал вина?
— Михаэль Ханеке.
Любимый режиссер
Ксавье Долан
Идеальный фильм для первого свидания
«Нимфоманка» (реж. Ларс фон Триер, 2013)
Любимое место в Москве
Пруд, возле моего дома, где я гуляю с сыном
P.S.
Трейлер нового фильма Ксении — «Близкие»
Интервью провела: Дарина Грибоедова
Фото: Мария Корецкая

Благодарим за предоставленные для съемки интерьеры
ресторан Cinnabon Moscow

Если материал вам понравился, расскажите о нём друзьям. Спасибо!
Читайте также:
Как стать своим на Бали, почему приставка DJ устарела, и причем здесь Игорь Корнелюк
Дима Арутюнов рассказывает о любви к музыке
С чего начинается утро бариста и какой кофе выбрать для первого свидания
Рассказывает Настя Годунова
Как живут современные поэты, где искать музу, и почему рэп-баттлы — временное явление
Рассказывает Вениамин Борисов
Читайте новые статьи Вандерласта на Фейсбуке
Новый подкаст:
№ 7: Как создать сообщество единомышленников и достичь большего вместе
Рассказывают Никита Куимов и Анастасия Климова-Куимова